Чтение онлайн

Шерсть на спине серого провидца поднялась дыбом, словно он почувствовал укол ножа, однако Танкуоль заставил себя не сбавлять шаг. Поглощенный мыслями о Вермише, он совсем позабыл о Кратче. А повинен был притуплявший разум искажающий камень.

— Адепт Кратч, — прорычал Танкуоль. — Место ученика впереди его мастера… где наставник может наблюдать-видеть и указывать на… ошибки.

Кратч, склонив голову в знак уважения к упреку, поспешил вперед.

— Простите меня, учитель, — сказал он, — я хотел, чтобы враги не подкрались к вам сзади.

Танкуоль посмотрел на ученика изумленным взглядом, затем моргнул, отгоняя прочь недоверие. Либо крысеныш считал себя невероятно умным, либо

он был самым явным предателем из всех, кого когда-либо выкармливали самки!

Продолжая разглядывать самодовольного ученика, Танкуоль заметил, что Кратч украдкой ест что-то, зажатое в левой лапе, и указал на него когтем.

— Что ты ешь? — потребовал ответа он.

Взгляд ученика сделался унылым, его тело поникло, точно цветок под лучами люстрианского солнца. Он виновато раскрыл лапу, показав несколько зерен черной кукурузы.

Танкуоль усмехнулся, понимая теперь, почему от ученика исходит такой тошнотворный запах. И тут же заметил, что и сам по-прежнему сжимает несколько зерен. Широким жестом, который не могли не заметить Вермиш и его воины, Танкуоль вложил оставшуюся у него кукурузу в лапу Кратча.

— Награда-подарок за твою неустанную преданность, — сказал серый провидец.

Столь ценная в Нижнем Альтдорфе черная кукуруза, щедро отданная простому прислужнику, могла создать у Вермиша впечатление, что Танкуоль выше вороватых, раболепствующих обитателей этого города. Серый провидец подкрепил свои суровые слова и напомнил Вермишу, откуда прибыл и кого представляет.

Приближаясь к портовому чиновнику, Танкуоль краем глаза наблюдал за Кратчем. У выходки с кукурузой была, конечно, и другая, чисто эгоистическая причина: всякий раз, когда морда ученика кривилась от отвращения, серый провидец чувствовал, как по хвосту пробегает легкий трепет веселья.

Лавка доктора Лукаса Филлипа Лоу располагалась в старом фахверковом доме, который выглядел настолько древним, что там мог родиться сам Магнус Благочестивый. Казалось, лишь кирпичная балюстрада не позволяла восточной стене рухнуть в переулок, а сквозь прорехи в крыше виднелись открытые непогоде балки. Но это не имело особого значения. Никто не жил на трех верхних этажах, и если бы не заведение доктора Лоу, то все здание было бы заброшенным. Стеклодув, который когда-то держал рядом лавку, давно исчез, выцветшая афиша, все еще приклеенная к окну, напоминала о трагедии Детлефа Сирка, которую перестали показывать двадцать лет назад.

Даже если бы здание не грозило развалиться всякий раз, когда на трубу садился аист, хозяевам все равно было бы трудно найти жильцов после того, как сюда переехал доктор Лоу, алхимик по профессии. В зажиточных районах Альтдорфа, где обитали люди образованные, лавок, подобных этой, избегали из-за отвратительных запахов и немалой опасности взрыва. А в полных суеверий трущобах положение было еще хуже. Обитатели подобных мест внимательно прислушивались к пламенным проповедям ревностных зигмаритов и не очень-то терпели любого рода магию. По их мнению, алхимик не слишком отличался от мага, а маг — от колдуна.

И все же дела в лавке доктора Лоу не зависели от местных порядков. Его покровители были разбросаны по всему Альтдорфу, имелись в любом районе и в любом сословии. Ему не нужно было искать клиентов — те сами его находили. А из-за уединенного расположения его лавочки благоволить алхимику им было еще удобнее.

Однако те люди, что сейчас ходили вокруг деревянных стеллажей с порошками и мазями, заглядывали в банки с сушеными паучьими лапками и маринованными глазами саламандр, были вовсе не покупателями, а продавцами. Доктор Лоу сидел за длинным столом в дальней части лавки, наблюдая за посетителями сквозь

перегонные кубы и колбы, которые густыми джунглями теснились вокруг. Неопрятные, со следами портовой грязи и нищеты на лицах, эти люди принадлежали к числу малоприятных созданий, с которыми алхимику частенько приходилось иметь дело. Лишенные морали, они не испытывали угрызений совести, когда дело доходило до омерзительного и часто незаконного сбора субстанций, необходимых покровителям доктора.

С Гансом Дитрихом и его маленькой шайкой контрабандистов доктор Лоу вел дела крайне редко, гораздо реже, чем с черными копателями и теми, кто растил дурман-траву. У Дитриха, похоже, не хватало духу на занятия, способные привлечь внимание охотников на ведьм, он вообще старался обходить алхимика стороной. Однако на этот раз какая-то ценная находка сумела перебороть любые тревоги.

Доктор Лоу отвел взгляд от контрабандистов и снова сосредоточился на маленьком бронзовом тигле и стоявшей на нем железной чаше. Он изучал, как жар играет на странном камне, который принесли эти висельники. Осколок, точно губка, впитывал все, что на него наносили. Это вполне соответствовало свойствам чудокамня — субстанции, которую, как было известно, трудно расплавить и переработать. Наполовину минерал, наполовину нечто совершенно иное, странный камень не смогли точно классифицировать лучшие ученые десяти столетий. И, разумеется, недальновидные храмовники и чиновники заклеймили непонятное им вещество, назвав его запятнанным Хаосом. Обладание даже самым крохотным кусочком приводило к пыткам и публичной казни… Когда обвинение исходит от ордена Зигмара, то можно не рассчитывать на помилование.

И все же существовали причины, которые заставляли людей сведущих, невзирая на риск, искать чудокамень и платить за него целое состояние. С его помощью можно было исцелять самые страшные болезни, эликсиры из его пыли излечивали от мозговой лихорадки, мази обращали вспять прожитые годы и делали кожу свежей и гладкой, как попка младенца. Конечно, его самое ценное свойство было и самым призрачным. Чудокамень считался настоящим камнем алхимиков, той сказочной субстанцией, которая позволяла превращать свинец в золото!

Доктор Лоу следил за тонкой струйкой зеленого дыма, которая поднималась от тлеющего камня. Запах от него шел необычный. Не такой, чтобы сразу же связать его с чудокамнем, но все же некоторым образом заставлявший вспомнить о запретном минерале. Возможно, это какой-то диковинный, невероятно редкий сорт, лучше известный ученым и магам. Если так, то неясно, сколько он может стоить.

— Ну что, герр доктор? — вторгся в размышления алхимика хриплый голос.

Подняв взгляд, доктор Лоу обнаружил перед собой суровое лицо Иоганна Дитриха, который был крупнее и внушительнее своего хитрого братца. Иоганн бросил на доктора проницательный взгляд, который заставил того насторожиться. В конце концов, контрабандисты были ворами, и не стоило давать им понять, насколько ценна их находка.

— Я не уверен. — Доктор Лоу снял покрытые медными пластинками перчатки, которыми защищал руки, работая с камнем. — Полагаю, мне нужно сделать еще несколько проверок.

Иоганн улыбнулся и тряхнул головой:

— Думаю, ты узнал этот камень, как только мы его отдали. Играй в эти игры с теми, у кого есть свободное время, ловец лягушек, у нас его нет.

Доктор Лоу откинулся на спинку стула и вызывающе скрестил руки на груди. Он не собирался выслушивать нотации от какого-то безграмотного недотепы из сточной канавы, тем более в собственной лавке. Доктор понюхал висевший на шее серебряный помандер, позволяя лекарственным испарениям отогнать зараженную пыль, которая могла рассеяться в воздухе после манипуляций с осколком.