Сандра
Шрифт:
Эмиль исчез. Машину, на которой он уехал, нашли разбитой, врезавшейся в столб на другом конце города, а сам шофер бесследно растворился в предрассветном тумане.
Часть пятая
Назад дороги нет
26
Прорвало плотину одиночества, и спальня наполнилась гомоном молодых голосов:
— Где ты пропадала?
— Почему ты не хотела нас видеть?
— Почему Эмиль такой странный? — засыпали Сандру вопросами и упреками непоседливые сестры. Ворвавшись в комнату, как резвый вешний ветер, девочки сперва заключили ее в теплые дружеские объятья, а
Сандра слишком устала. В прошедшую ночь она не сомкнула глаз, поэтому, наверное, отвечала невпопад, заикалась, да и вообще выглядела больной, что тут же было замечено подопечными.
— Что с тобой, Сандра? — насупившись, спросила Миля, с беспокойством оглядывая ее, как доктор на осмотре.
— Ты выглядишь ужасно! — в тон сестре пропищала Доминик. — Эмиль сказал нам, что ты никого не хочешь видеть, потому что…
— …очень расстроена из-за Эрти, — докончила за нее Милретт. У них вообще была такая манера разговора: если начинала одна, то другая обязательно заканчивала начатую фразу. Только теперь Сандра почувствовала, насколько измучена. Голова раскалывалась от боли, а от одного упоминания имени «Эмиль» девушку бросало в дрожь. Хотелось вытолкать назойливых сестер, захлопнуть за ними дверь и разрыдаться. Ведь они ничего не поймут! Да и стоит ли пугать их лишними подробностями, чтобы потом им по ночам снились кошмары?..
Сандра сидела на смятой постели, в грязном, превратившемся в лохмотья платье, среди беспорядка и духоты. Миля и Ники переглянулись и кликнули слуг.
Обстановка старинного особняка действовала на Сандру угнетающе: она готова была поклясться, что согласилась бы жить где угодно, но только не здесь, где все слишком явно напоминало ей возлюбленного и ее вину перед ним.
— Что с твоим платьем? — воскликнула Миля.
— Порвалось, — бесчувственно отвечала Сандра.
— Порвалось?! Ты так это называешь?! — возмущенно вскричала та. — Ты выглядишь так, будто тебя неделю морили голодом!
«Так и есть», — хотелось ей ответить, но она сдержалась и только слабо улыбнулась в ответ.
— Эмиль говорил, что…
Это становилось невозможным: слушать, какую лапшу вешал им на уши этот преступник, невольно вспоминая его вчерашние пьяные излияния, поэтому Сандра резко оборвала сестер:
— Эмиль у нас больше не работает.
— Что?! Почему?! — натолкнулась она на стену еще большего непонимания.
— Он напился, и я уволила его… вчера на правах хозяйки этого дома, — сказала Сандра и сама удивилась, как легко солгала. Да, теперь многое изменилось: она стала другой, как и мир вокруг нее из радужного вдруг сделался черно-белым.
«Милые эгоистки, — думала девушка, безразлично взирая на холеные лица сестер, еще острее ощущая свою оторванность от их беззаботного мирка. А какими родными они казались ей раньше! Теперь все встало на свои места: Милретт и Доминик не могли столь же сильно грустить по своему опекуну, потому что они никогда не любили его так, как полюбила его Сандра. Они не знали о нем всей правды, которую, наверное, и не хотели бы знать. Это были вечные дети, не желающие взрослеть душой. Им было вполне достаточно существования, отгороженного от суровой реальности плотными заслонами лжи; их обманывали, желая уберечь от потрясений, а они довольно поглощали эту ложь и особо не пытались докопаться до истины.
— Нам всем нужно смириться, — с
— А я как подумаю, что нам придется теперь носить траур, так мне уже делается нехорошо, — несмело призналась Ники, подкатив глаза к потолку.
«Милые эгоистки», — снова подумала Сандра и молча вышла в коридор, где прислуга надраивала красно-желтую ковровую дорожку. Увидя молодую вдову, работницы мигом остановились, выпрямились и с чувством выполненного долга отрапортовали:
— Доброе утро, госпожа Мильгрей!
Сандра улыбнулась им одними губами и прошлепала босыми ногами к лестнице. Молча переглянувшись, служанки продолжили усердную работу, зная, что во время обеда еще вволю посплетничают про свою странную хозяйку. От их внимания не ускользнуло то, какими красными и воспаленными были глаза Александры. «Вне сомненья, здесь явно кроется какая-то тайна», — немедленно заключили работницы.
А Сандра как сомнамбула брела по пустым комнатам, и мысли, всколыхнувшиеся в ее голове, обрывались, так и не достигнув своего завершения: она на что-то решалась, но тут же находила это бесполезным и начинала искать выход снова…
С балюстрады уже доносился веселый смех, ясно напомнивший ей ее одиночество. Смириться? Нет, она не сможет этого сделать — предаваться веселью, когда над нею тяготеет страшная тайна. В первые дни знакомства Миля и Ники выглядели очень несчастными и Сандра искренне полюбила их, прониклась к ним глубоким сочувствием. Но сейчас словно пелена спала с ее глаз: сестры плакали тогда не потому, что переживали за своего нареченного брата. В тот момент они испугались, что суровая реальность вдруг вторгнется в их тихий мирок и своим потоком подхватит их, словно щепки. Но прошло время, и девочки поняли, что ничего не изменилось: они по-прежнему были окружены заботой и вниманием, а отсутствие Лаэрта не было им в тягость. Они стали его забывать.
Но Сандра не могла уподобиться им. Она выросла в другой среде и знала, какими бесценными порой бывают узы, возникающие между людьми. Блуждая по огромному дому, девушка не заметила, как вышла на улицу, отворила калитку в высоком каменном заборе и побрела вдоль шоссе, а очнулась лишь тогда, когда поняла, что совершенно не знает, где очутилась. Вокруг ездили, дребезжа моторами, автомобили, кое-где громыхали неопрятные повозки, запряженные лошадьми, и беспрестанно сновали прохожие. Они не замечали одинокой девушки в лохмотьях, растерянно озирающейся вокруг…
27
Сандра поступила безрассудно — она заблудилась и теперь не знала, как найти особняк Мильгрея. Она не переоделась и не взяла денег, которых у нее теперь было предостаточно. Люди толкали ее и даже не извинялись, будто она была собачонкой, путающейся под их ногами. Конечно, никто из них и представить себе не мог, что эта оборванка обладает огромным состоянием! В который раз Сандра упрекнула себя за то, что поленилась привести свою внешность в порядок. В городе этому придавали большое значение: если ты был одет хорошо, то теплый прием обеспечивался сам собой. Да, она действительно не умела распоряжаться деньгами!