Чтение онлайн

Заметив незваных гостей, присутствующие переглянулись: всем было известно, что Беатрис много лет назад отреклась от этой семьи ради распутной свободы, поэтому здесь ее никто не ждал. Но, видимо, теперь женщина наконец вспомнила о бывшем супруге и о сыне, решив почтить память тех, кого не хотела замечать при жизни.

— Что ж, кажется, все в сборе, — заметил Герберт, видя оцепенение Сандры. — Может, проследуем к столу? Ждать еще, думаю, бессмысленно.

Она взволнованно глянула в сторону гостей и, к своему стыду, задрожала. Нет, ей вовсе не хотелось идти туда, не хотелось, чтобы на нее обратилось всеобщее

внимание, но стоять дальше у дверей под руку с господином Лабазом — значило компрометировать его репутацию, поэтому Сандра кивнула и героически двинулась под перекрестный огонь взглядов.

— Не бойтесь, мой друг, — ласково шепнул ей на ухо мягкий голос Лабаза. Как же тепло, как по-домашнему прозвучало это «мой друг», — и Сандра зарделась от непрошенного удовольствия.

30

После обмена любезностями все устремились к яствам, что подали на роскошно сервированный длинный стол, где хрусталь сверкал миллионами световых бликов, накрахмаленные салфетки треугольниками возвышались над выпуклыми блестящими крышками блюд, а от скрещивающихся огней падали неуловимые тени. Люди будто только за этим сюда и пришли — на два одиноких портрета почти никто не смотрел, все исходили слюной при виде деликатесов.

Сандра впервые видела столько еды в таком количестве, но почему-то не испытывала голода. Да, мертвые подавали живым прекрасный повод набить животы, вволю почесать языки, да насладиться алкоголем. «Разве думают они сейчас о двух несчастных, почтить память которых пришли? — размышляла Сандра, глядя на холеные лица гостей. — А эта дама, Беатрис, что теперь с отменным аппетитом поглощает анчоус, — она же всегда думает лишь о своей выгоде! За всю свою жизнь она не ударила пальцем о палец, чтобы как-то заслужить это последнее право — почтить память сына и мужа. Неужели Беатрис не видит, как похож на нее Лаэрт? Неужели совесть совсем не говорит в ней? Оглянись, посмотри на портрет! — так и хотелось крикнуть Сандре через весь стол. — Ведь это твоя плоть и кровь, это твой сын, до которого тебе никогда не было дела!»

Вялый разговор, как это часто бывает, плавно перетекал из одной темы в другую; жевали набитые рты, усердно работали челюсти, а слуги только успевали подносить и уносить посуду, обслуживая господ, которые изредка обращались к хозяйке с какими-то деликатными вопросами. Сандра отвечала односложно, потому что не знала, как себя вести и о чем говорить с этими чужими людьми. То и дело по ее лицу скользили взгляды. «Кто ты такая? Откуда здесь взялась? — говорили они красноречивее любых слов. — Неужто вышла замуж по расчету, а скоропостижная гибель мужа — твоих рук дело?» Никто из этих людей не знал правды, да и не поверил бы, откройся она им сейчас.

Десерт подали точно по волшебству: соблазнительные лакомства из крема и фруктов — чудеса кондитерского искусства, и застолье продолжилось в обычном порядке, разве что не играла музыка. Повсюду царила атмосфера скорби, не слышалось также привычного звона бокалов. Среди приглушенных голосов, где суматоха иногда сменялась молчанием, рядом с собой отчетливее всего Сандра слышала бархатный голос господина Лабаза, который сидел от нее по правую руку. Нисколько не смущаясь молчанием вдовы, галантный собеседник продолжал что-то тихо ворковать, а она даже не старалась вникнуть в смысл его слов — не потому, что он был ей неприятен, а потому,

что слишком устала за последние месяцы.

— Хорошо выглядишь, Сандра!

Это сказал другой, будто знакомый голос. Девушка вздрогнула и осмотрелась. Слева, наискосок от нее, за столом сидела Лаура — как только она не заметила ее сразу среди гостей?! Сандра оцепенела: эта женщина знала о ее прошлом и была готова покровительствовать ей, если бы не роковая встреча с Лаэртом Мильгреем. Угадав в лице бывшей дикарки, а ныне — наследницы состояния, — следы замешательства, Лаура блеснула проницательными глазами.

— Отличный ход, девочка, — вполголоса сказала она, чтобы этого не услышали остальные. — Одного не пойму: как тебе удалось избавиться от мужа? Поделишься опытом?..

Руки девушки задрожали, отчего она едва не выронила вилку.

— Что-то не так? — обеспокоено спросил Герберт Лабаз, оглядывая побледневшее лицо Сандры.

— Все в порядке, — рассеянно кивнула она.

31

Ужин тянулся невыносимо долго, и Сандра уже начала мечтать о тишине, когда она наконец сможет остаться наедине со своими мыслями. В течение всего вечера девушка ощущала на себе чей-то пристальный взгляд и особо этому не удивлялась: были здесь те, кто не желал ей добра, взять к примеру Беатрис Лонтревски. Но нет, пронизывал испытующим взором ее кто-то другой. Сколько Сандра не искала его за столом, все было тщетно, ведь она почти никого из присутствующих не знала.

Между тем слежка продолжалась. Сандра чувствовала, что от интересующегося ею субъекта не ускользает ни один ее жест, отчего ей становилось страшно. Лишь только бархатный голос господина Лабаза удерживал девушку от бегства. Почтенный джентльмен с удовольствием рассказывал о себе, но вскоре понял, что собеседница его не слушает и на мгновение замолк. В глазах Герберта промелькнула обида, которая, впрочем, была тут же сглажена пониманием.

— О, я вас утомил, моя бедная Александра, Не переживайте. Перемелется, мука будет. А пока…

Герберт снова умолк, но теперь уже на продолжительное время. Сандра никак не реагировала на поток его утешающих слов, продолжая нервно мять в руке салфетку.

— С вами все в порядке? — усомнился джентльмен, тронув ее за руку.

— Да-да. Не беспокойтесь, — ответила та, скользнув по его лицу благодарным взглядом.

Но в этот момент в дверях послышался шум, привлекший внимание гостей, и в залу ворвалась растрепанная женщина лет сорока.

— Пусти, дурак! — кричала она, сыпля ругательствами в адрес дворецкого, который напрасно пытался вытолкать непрошеную гостью за дверь. Оскорбленные неслыханной дерзостью гости зашикали.

— Я имею право! Пусти! — Женщина немилосердно хлестала слугу своей маленькой блестящей сумочкой, так что тот вскоре в замешательстве отступил.

В воздухе запахло скандалом. В свете золотой люстры перед ошарашенными гостями предстала дама, или, если выразиться точнее — грубая подделка под нее. Черные волосы ее, казалось, уже побывали в любовных боях и рассыпались спутанными завитками по плечам; блестящие миндалевидные глаза метали молнии; желтоватую белизну лица оттеняли яркие румяна; одежда — явно поношенная, — бесстыдно облегала тучную фигуру. Походка женщины была вертлявой, и во всем, даже в ломаном изгибе ее бровей читался неприкрытый вызов всем мыслимым устоям.