Чтение онлайн

Вскоре за поворотом улицы и вправду показался величественный двухэтажный особняк с высокими окнами, за которыми виднелись бархатные портьеры, и Сандра с облегчением поняла, что не успела уйти слишком далеко. Только она хотела войти в дом через парадное крыльцо, как сопровождающий удержал ее за локоть.

— Ты куда? Разве можно? — испуганно воскликнул он, озираясь по сторонам, чтобы убедиться, что подобная дерзость осталась незамеченной. — Прислуге не положено входить через парадный вход!

Сандра невинно улыбнулась.

— Прислуге, может, и нельзя, а вот мне — можно!

—

Ты мне все-таки объяснишь, в чем дело? — рассердился Джон, когда был прямо-таки втащен в богато убранную залу. — Мы не имеем права вторгаться в чужой дом, ты хоть понимаешь, во что меня втянула, несносная девчонка? Угораздило же меня тебя послушать!

— Тебе нечего бояться: доверься мне. Ничего незаконного мы не совершаем, — заверила его Сандра, и не успел он возразить, как она уже упорхнула прочь. Все еще злясь на ее выходку, он ничего не мог понять. Какая связь между девушкой из далекого рыбацкого поселения и богатым господином? С детства Джон привык шарахаться от таких роскошных домов, как от огня, потому что люди, жившие там, всегда были с ним грубы, будто вовсе за человека не считали. Вот и теперь он жался к стене и смутно ждал, что из всех углов на него кинется по охраннику; но все было тихо и никто не спешил указать ему на дверь.

Простой работяга чувствовал себя среди сверкающих мраморных полов и обитых атласом стульев очень некомфортно — более того, ему казалось, что каким-то своим неосторожным движением он может здесь что-то опрокинуть или разбить, за что ему придется платить деньги, поэтому предпочитал стоять, не шелохнувшись. Джон был не так глуп и знал, что девушка, не имеющая за душой ни гроша, может заслужить все эти блага лишь одним способом. О, неужели тихоня окрутила богача и теперь высасывает из него деньги? Джон поморщился: бедная Августа! Знала бы она, чем занимается ее дочь!

Но размышления его были прерваны возвращением Сандры, которая несла в руках целую охапку скомканных банкнот. При виде денег глаза Джона вспыхнули алчным огнем, а все догадки чудесным образом растворились.

— Бери, Джон, эти деньги твои, — сказала Сандра. — Передавай привет маме, и пусть она не серчает на мою беспечность.

— Ты украла их? — недоверчиво пробормотал мужчина, но его рука уже самопроизвольно тянулась к деньгам, и когда они оказались у него в ладони, по его телу словно разлилась благодатная волна. Сумки с рыбой упали на пол и так там и остались. Джон заспешил к выходу, боясь, что кто-нибудь отнимет его неожиданную добычу.

— Спасибо, милая, спасибо, — напряженно проговорил он, — век не забуду твоей доброты… Ну теперь мне пора — работа ждать не любит. Прощай, Сандра, твоей матери я все передам.

— Прощай, Джон, — проговорила она, с грустью смотря вслед убегающему человеку, трепетно прижимавшему деньги к груди. «Подумать только, насколько способны туманить разум эти невзрачные бумажки!» — думала Сандра. От брошенных у порога сумок на ковер стекала зловонная жижа, и девушка почти с благоговением взирала на эту маленькую частичку, оставшуюся ей в напоминание о той, другой жизни…

28

Зеркало на полстены сегодня было к Сандре благосклонно: в своем отражении она не нашла ни единого изъяна. Шелковое

платье иссиня-черного цвета с бриллиантовым пояском подчеркивало достоинства стройной фигуры, а не слишком глубокий вырез выгодно обнажал покатые кремовые плечи. Волосы крупными завитками ниспадали из высокой прически, а из-под украшенной сапфирами диадемы, как два драгоценных камня, сияли глаза.

Смотря на собственное отражение, выступающее из стоящих около зеркала в расписных вазах ярко-алых роз, Сандра видела незнакомку. «Она слишком прекрасна, чтобы быть мной», — думала Сандра, стараясь запомнить каждую черточку своего «нового» лица, и невольно уважала эту «особу», что появлялась в зеркале всякий раз, когда она подходила к нему. Сандра воспринимала видимый ею облик как что-то мифическое, неуловимое, готовое рассыпаться в прах при малейшем дуновении ветра.

Да, та волшебная фея с мраморной кожей и точеным профилем, воплотившаяся во вчерашней дикарке, действительно творила чудеса: стоило Александре появиться в гостиной, наполненной веселыми голосами, как гомон оборвался, а взоры сестер, коротающих вечер в обществе молодого джентльмена, обратились на нее. Словно по тайному сговору все трое разом посмотрели на вошедшую с таким изумлением, что она оторопела и остановилась в дверях, смущенно опустив глаза в пол. «Что я сделала не так?» — подумала Сандра.

Первым очнулся джентльмен. Он порывисто вскочил, подбежал к Сандре и, выхватив ее податливую руку, приложился к ней губами с видом знатока, имеющего в этих делах некоторый опыт.

— Прошу в нашу компанию — мы все только вас и ждали!

«Почему он врет? — удивилась она и посмотрела на расточающего любезности юношу с неприкрытым недоверием. — Как они могли меня ждать, если я еще никогда не вторгалась в их круг и только сегодня решилась нарушить установленное правило?»

Тут же Сандра была усажена в одно из кресел; служанка подала ароматный чай на золоченом подносе, а молодой человек расположился на краешке стола, вызывающе закинув ногу за ногу.

— Познакомься, это Александра Мильгрей, супруга нашего бедного Эрти, — радушно представила Миля новоприбывшую своему поклоннику. Бросив на девушку в черном наметанный взгляд обольстителя женских сердец, юноша вторично ей поклонился:

— Бесконечно рад нашему знакомству, дорогая Александра, — фамильярно заключил он, снова порываясь поцеловать руку, которую Сандра поспешно отдернула.

Он резко выпрямился, холодно глянул на Сандру и уже без малейшего интереса отчеканил, как заученный урок:

— Ален Лабаз — к вашим услугам.

От его тона ей сделалось не по себе. Неужели она могла его чем-то обидеть? Ален Лабаз. Это был симпатичный молодой человек среднего роста, с пышными курчавыми волосами, но чем-то отталкивающим, гордым взглядом. Особенно обращали на себя внимание густые, сросшиеся на переносице брови. Он производил впечатление богемного романтика, беспечного расточителя, ценителя женской красоты, гордящегося своими победами, но не хвастающего ими, как некоторые. В глазах своих поклонниц Ален Лабаз еще старался сохранить остатки благоразумия, но сестры Арбаль были столь же беспечны, как и он сам.