Немчик
Шрифт:
Наряженный младенец зашёлся в плаче, и Матрёна приложила его к груди. Дети расположились рядом с ней на кровати. Матрёнина мать, Биджика и Настёна присели чуть поодаль на табуреты и с благостными лицами наблюдали за тем, как новорождённый сосёт материнскую грудь.
А лю-лю-лю-лю-лю-лю,
А бай-бай-бай-бай-бай-бай,
И приехал балабай.
У балабаечкю играть,
Унучика
А лю-лю-лю-лю-лю-лю,
А бай-бай-бай-бай-бай-бай,
Живе барин на краю.
Он ни беден, ни богат,
Полна горенка ребят,
А лю-лю-лю-лю-лю-лю,
А ну-ну-ну-ну-ну-ну,
Полна горенка ребят.
Все по лавочкям сидят,
Кашку с маслицем едят.
А между тем на фронте снова активизировались боевые действия: дороги подсохли, и мужчины могли продолжать войну.
Эпизод 25. Курская битва. Начало
Томаровка располагалась примерно в пятнадцати километрах от линии фронта — южного фаса Курского выступа или Курской дуги — и имела стратегическое значение для немецкого наступления как железнодорожный узел, через который войска перебрасывались к месту боевых действий. Село было отмечено на всех немецких картах. Через слободу, как по старинке называли Томаровку местные жители, к фронту постоянно двигались моторизованные колонны и пехота, а в начале июля пошли и танки. Слобожане с любопытством и тревогой наблюдали, как по просёлочной дороге, поднимая клубы пыли, тяжело ползли новейшие германские «Тигры» и «Пантеры» — что-то грядёт!
Матрёна с детьми тоже смотрела с тревогой из-за забора на танковые колонны, идущие на север — им не было конца. Ваня и Сёма весело подпрыгивали и изображали, что стреляют по танкам из автоматов.
— А ну-ка, марш домой! — скомандовала Матрёна и быстро завела детей в сени.
Её испугал вид неприступных бронированных махин: «Тигр» показался ей размером с паровоз. Она вдруг представила, что один из танков поворачивает зияющее дуло огромной пушки в сторону её дома и делает залп. И вот уже дома нет — ни крыши, ни стен, ни крыльца, а только груда обуглившихся развалин, на которых то тут, то там вспыхивают языки пламени.
В самом начале войны Матрёна видела руины дома, в который попала немецкая бомба. Эта картина запала ей в память. Страх был настолько сильным, что Матрёне стало дурно. Дрожащими руками она налила себе стакан воды, но пить не смогла — спазм перехватил горло. Она опёрлась обеими руками на стол и склонилась над ним. На лбу у неё выступил холодный пот.
— Что с тобой, дочка? — спросила мать. — Тебе плохо, что ли?
— Да, плохо! Эти немецкие танки — они такие страшные, одним выстрелом могут снести дом, — Матрёна страдальчески посмотрела на мать. — Мне прям картина привиделась, как наш дом рушится и горит.
— Так, присядь, успокойся,
Никитишна подошла к люльке:
— А кто это у нас тут такой маленький, ручками-ножками машет, ротик открывает? Пойдём мамку успокаивать?
Она осторожно вытащила младенца из люльки и поднесла к дочери:
— Смотри, мамка, кто к тебе пришёл!
Матрёна взяла младенца на руки и приложила к груди. Но он не хотел брать грудь и неотрывно смотрел на Матрёну своими слюдяными глазками, делая смешные движения губами — как будто что-то хотел ей сказать. Матрёна улыбнулась сынишке, и её отпустило.
Иногда Матрёна вечерами ходила к Биджике — немного отдохнуть от своего кагала. Туда же иногда заглядывал и дед Федот. О том, что Матрёна родила ребёнка от немца, ему предусмотрительно не говорили.
— Ну что, девки, видите, что творится? — глаза у деда горели.
— А что творится? — спросила его Биджика.
— Немец наступать собирается, вот что творится! — дед довольно оглядел присутствующих.
— А наши-то, наши-то готовы отражать атаку? Или опять будут отступать? — забеспокоилась бабка.
— Ещё как готовы! Такого жару немцу дадут — мало не покажется!
— Да хоть бы, хоть бы! — Биджика перекрестилась. — Не дай Бог, опять на Москву немец пойдёт.
— Слово даю, не попрёт немец на Москву!
— Знаем мы твоё слово — до первой стопки да до первой юбки, — засмеялась бабка.
— Обижаешь! — делано огорчился дед. — Я чего пришёл-то… Ты, кума, подпол-то приготовь на всякий случай. И ты тоже, Матрёна!
— На какой-такой случай? — заволновалась женщина. — Говори прямо!
— Ежели бои до нас дойдут, все будем сидеть в подвалах. Запаси воду, приготовь там всё, вдруг придётся несколько дней отсиживаться.
— Батюшки-святы! — ужаснулась Матрёна.
— Без паники! — приказал дед. — Соседей не пугайте: никому ни слова. Я сам поговорю с кем надо. Сделайте, как я сказал. А я дам знак, если что.
Немцы, как и предполагал дед Федот, перешли в наступление. Произошло это 5 июля. Эту дату военные историки назовут потом началом Курской битвы, которая продлится ровно 50 дней и ночей. 12 июля у Прохоровки произошло танковое сражение. И хотя оно практически не изменило расклад сил, уже 16 июля войска вермахта стали покидать Прохоровский плацдарм, опасаясь ударов с флангов.
Красная армия медленно, но неотвратимо наступала, параллельно осуществляя перегруппировку войск. 22 июля началось всеобщее наступление Красной армии, а к концу следующего дня нашим войскам удалось вернуться на позиции, которые они занимали до начала Курской битвы.
Эпизод 26. Томаровский котел
Тем временем немцы энергично превращали Томаровку в опорный узел: на подходах к слободе появились противотанковые рвы и заграждения из колючей проволоки. Во дворах слобожан враги зарывали танки и пушки. Из домов покрепче выселяли хозяев, превращая сами дома в неприступные дзоты. Видя такие приготовления, те из местных жителей, у кого было куда бежать, спешно покидали слободу, хотя оккупационные власти запрещали самовольные перемещения в другие населённые пункты.