Чтение онлайн

– Не сказки, - помотал головой архивариус, и желтоватые волосы его метнулись вуалью.
– Думаешь, тут внизу так и сидим безвылазно. Не-ет, Алексей. Командиры-то наши контакт с поверхностью поддерживают. Я точно знаю.

– Докладывали вам, что ли?
– у Лехи проснулась подозрительность необычайная. "Если тут никому доверять нельзя, так чего я старику этому жизнь свою доверю?" - подумалось ему, и сам устыдился такой мысли.

– Почти что докладывали, - Сергей Александрович довольно улыбнулся, перебросил иглу на начало пластинки, крутанул лихо граммофонную ручку. Вновь захрипела, закричала "Рио-Рита", утихшая было.
– Музычка-то

пусть поиграет. Не положено здесь, конечно. Но мне по старческой немощи прощается многое. И неположенная музыка - тоже.

– Так что с поверхностью? Докладывать вам никто не докладывал, это я и так могу сказать. Откуда ж узнали?

– Гости заходили!
– сердито рявкнул архивариус.
– А ты думал, откуда? Ведь любой, кто сверху приходит, сразу ко мне попадает. Приводят, видишь ли, как на экскурсию. Тут же документы все!

– Все?
– не поверил Леха.
– Ой ли?

– Ну, партийные документы, конечно, в другом месте хранятся, - опустил голову старик.
– В личном ведении Дзержинского находятся. У него исторический архив. У меня-то технический...

– А кто сверху был?
– Лехе стало любопытно, аж шею вытянул, интересуясь.

– Да разные, - махнул рукою архивариус.
– Сначала-то частенько бегали. На консультацию к товарищу Сталину. К тому самому, первому. Тех я знал еще до того, как под землю спустился. Хоть на портретах, да видел.

– Угу, - кивнул Леха.
– Вроде Берии, да?

– Точно. Заходил Лаврентий. Ну, его-то техника мало интересовала. Забрел как-то в архив, покрутил носом: пыльно, мол; поблестел очечками, да и убрался. Мне и хорошо. Видеть его рожу не особо хотелось. Да еще забегал какой-то неизвестный. Все копии ему снимали с планов Сталинградских. Вроде, собирался строить такой же город в Сибири. Ну, наши, конечно, рады стараться были.

– А потом кто?

– Да разные!
– архивариус пожал плечами, вновь поставил "Рио-Риту", погладил граммофонный раструб.
– Одного запомнил хорошо. Смахивал он на нынешнего Сталина. Такая ж морда укормленная, нос картошкою. Никитой звали. А вот фамилию не знаю, не говорили мне.

Леха ахнул.

– Точно ли?

– Куда уж точнее!
– засмеялся старик.
– Этот, Никита-то, все хотел, чтоб дали ему технологии гидропонные. Говорил, что с такими технологиями он овощи за Полярным кругом выращивать будет. Как, Алексей, вырастил?

– Пытался, - Леху душил нервный смех, он даже подхрюкивал от странного веселья.
– А кроме гидропоники его ничего не интересовало?

– Как и всех - оружие, - поскучнел архивариус.
– Ну да это первый их вопрос, верхних-то. Обскажите, мол, какие у вас достижения по вооружениям. Почти что в рифму говорят, да так одинаково! Подземный танк им нужен. Для какой надобности, правда, понять не могу.

– Нда... А я-то думал...
– что думал Леха, так и не сказал, только повздыхал немного, а после вновь спрашивать начал: - Сергей Александрович, так планы города-то у вас есть? Там же и выход должен быть указан.

– Планы есть, - согласился старик.
– А выход... Ну, давай посмотрим. Может, и выход найдем.

Вытащил полуистлевшие, плесенью пахнущие остро, папки. Развернул чертежи на тонкой, хрустящей бумаге.

– Вот, ищи...

В чертежах Леха рылся долго.

– Эх, был бы я конструктором каким... Строителем, желательно, - вздыхал невесело.
– Вмиг бы разобрался. А так - хрен поймешь, чего тут начерчено!

–

Ты, Алексей, запоминай, где места подозрительные, - советовал архивариус.
– А потом ножками, ножками... Да и смотри, как оно выглядит. Если увидишь что, на дверь в лифт похожее, значит - оно и есть.

– Ножками...
– расстраивался вконец Леха.
– Ножками не очень-то и побегаешь. Патрули кругом. Остановят. Не пустят.

– У тебя ж пропуск универсальный, - удивился Лехиной наивности Сергей Александрович.
– Вот!
– и ткнул пальцем в металлическую радужную пластинку, закрепленную на кармане гимнастерки.
– С таким пропуском ты везде пройти можешь.

– Надо же! А я и не знал...

Леха начал бродить по уровням Сталинграда, совал нос во все углы, даже в гидропонные помещения смог попасть. Раньше-то охранники у двери смотрели пронзительно-строго, и Леха отходил с извинениями в сторонку. Сейчас пер нагло, буром, выставив вперед переливчатый кусочек металла. Его никто не останавливал, только провожали настороженными взглядами. Леха видел диковинные растения - наверху о таких и понятия не было, - растущие ровными рядами. Перистые, похожие на пальмовые, листья блеклого - как и все под землей, - лиловатого цвета, укрывали плоды, грушевидные, мягкие, будто водою заполненные. Рабочие, одетые все в те же вездесущие гимнастерки и серо-зеленые, полуформенные брюки, ходили меж рядов, ощупывали дряблые мешочки плодов, опрыскивали их какой-то вязкой, серебристой жидкостью.

Видел Леха на гидропонных плантациях и кучи червей, которые сгребали в чугунные чаны с острыми лопастями внутри. Когда чан заполнялся, взвизгивали сердито лопасти, перемалывали червей в однообразную кашицу.

– Удобрение, - пояснил неохотно один из служащих плантаций, когда Леха уж очень настойчиво пристал к нему с вопросами.
– Тут же везде камень. А на камне даже наши растения, что Вавилов еще придумал, расти не особо хотят.

Посмотрев на эти удобрения, Леха несколько дней вообще есть не мог. В каждой ложке питательной смеси, что давали в столовой, видел бледно-розового червя, размалывающегося бритвенной, визжащей от жадности лопастью.

Очень не понравился Лехе подземный город, когда он познакомился с ним поближе. Нижние уровни - жилые, заполненные людьми, больше походили на казармы: теснились одна к другой комнатки, в которых жило по пять-шесть человек. Семей почти что и не было. "И в самом-то деле, - думал Леха, - если детей воспитывать не нужно, то откуда семьи? Для чего?". И вспоминалась ему бывшая жена, сын, даже теща вызвала теплые чувства, когда смотрел он на ясельные помещения, в которых крошечные детишки пялились водянистыми глазами на громадные портреты Сталина.

Пробовал Леха с людьми разговаривать, расспрашивать их о жизни. Но никто не отвечал, проходили мимо, будто и не слышат вопросов. Каждый стремился к своему рабочему месту. "Да уж...
– рассуждал Леха сумрачно.
– У них ведь ничего нет, кроме работы. Что ж еще делать остается?". И вновь представлялась ему Маруська, ласково подмигивающая подбитым глазом, Верка, жарящая докторскую колбасу. И колбаса эта, вкус которой вызывал раньше отвращение, чувствовалась на языке деликатесом.

– Не ценил раньше. Вот ведь баран! Зажрался...
– бормотал Леха, проходя тесными, серыми коридорами, увешанными плакатами. Под каждым плакатом горела синеватая, яркая лампочка, высвечивая выпукло лицо вождя - товарища Сталина, в неизменном френче и с носом картошкою.