Чтение онлайн

Пока Леха перебирал возможные варианты бегства, разговор закончился. Дзержинский, поправив очки, кивнул важно, видимо, соглашаясь в чем-то с собеседником. Тот, рассмеявшись, хлопнул Сталинградского руководителя по плечу совсем уж приятельским жестом, да и пошел прочь, отдавая по пути приказы подбегающим к нему людям. Леха, наблюдая с испуганной остротой, за его движением, заметил ненароком, что на крышах посольства вдруг начали возникать фигуры в черном, с лицами, укрытыми масками. Дзержинский, глядя в том же направлении, одобрительно заулыбался, еще раз кивнул, уже своим собственным мыслям, потер

с нервностью ладони.

"Не, это не за мной, - с облегчением вздохнул Леха.
– Тут какая-то своя игра. Ну, пусть играют. Мне до этого дела нет". Приняв такое благоразумное решение, Леха двинулся было по улице, оглядываясь беспрестанно - попасться на глаза охранникам Дзержинского все же не хотелось. Понятно, что сейчас они наверху по другому случаю, но не упустят и его, если увидят. Он ухмыльнулся, когда бледнорожие окружили своего начальника, повели с бережением в сторону станции метро. "Без охраны ходить боится, - с презрением думал Леха.
– А еще распинался о величии идеи, о стране... Тьфу!".

Засмотревшись, он налетел на кого-то, чуть не упал, споткнувшись.

– Ох, простите, пожалуйста...
– пролепетала женщина, на которую наткнулся Леха.
– Такое столпотворение...

За край ее плаща цеплялся мальчонка лет четырех, мучительно напомнивший Лехе сына. Руки женщины оттягивали увесистые пакеты.

– Может, проводить вас?
– неожиданно предложил Леха.
– Тут, похоже, не очень-то безопасно.

– Да мне недалеко, - растерялась женщина, и в глазах ее мелькнул настороженный испуг. "Ну да, видок у меня еще тот", - уныло подумал Леха.
– Я в магазин вышла... А здесь черти что делается. Но стреляют в стороне. Разве что людей многовато...

– Я бы пакеты поднес, - сказал Леха. Отчего-то показалось ему необычайно важным довести домой именно эту женщину, убедиться, что с ее сыном все в порядке.
– Тяжелые, сразу видно...
– он с безнадежностью понял, что женщина откажется от его помощи, испугавшись непрезентабельного и даже дикого Лехиного вида. И действительно - она отрицательно мотнула головой, а когда он попытался подмигнуть мальчонке, тот искривил губы плачуще и крепче вцепился в материн плащ.
– Ну да ладно, - отступил Леха, не желая пугать женщину еще больше.
– Тогда удачи вам всяческой...

Она улыбнулась с облегчением, явственно радуясь, что избавилась от неожиданного и странного ухажера. Встряхнула пакеты в руках, пристраивая их поудобнее. Леха печально заметил вспухшие на ее ладонях красные рубцы - от тяжести сумок.

– Вам тоже удачи, - сказала женщина, улыбаясь на этот раз Лехе. Он замотал головой в ответ.

Она шагнула вперед, и улыбка сменилась удивлением, глаза широко распахнулись, рот открылся, округляясь неслышным криком. Женщина покачнулась, роняя пакеты. По асфальту глупо запрыгала банка шпротов, крутясь и поблескивая под неярким солнцем.

– Эй, вы чего?
– бросился к женщине Леха.
– Вам плохо? Что сделать-то?
– а сам уже видел черное, как обугленное, пятно, возникшее на светлом плаще, прямо под сердцем, и пятно это набухало кровью.

Мальчонка закричал пронзительно, заплакал, потянул мать за рукав, дернул изо всех своих крошечных сил.

– Мама! Вставай! Встава-ааааай!
– можно

было разобрать в этом плаче.

Люди торопились мимо, бросая иногда заинтересованные взгляды, а Леха смотрел на крыши, прищуривая болящие от солнца глаза, отвыкшие от света. Увидал за выступом черную маску, и показалось даже, что смог различить лицо - обычное, ничем не примечательное, с сероватыми, водянистыми глазами, сейчас горящими любопытством. Леху перекосило бешенством, на губах выступила пена. Черная трубка с неприметной серой кнопочкой сама скользнула в ладонь.

– У-ух, гады!
– взвыл Леха, с ненавистью глядя на посольскую крышу, с которой, как казалось ему, скалился снайпер, гордо опираясь на винтовку.
– Ну, щас я тебя...
– и нажал на серую кнопку, поводя раструбом из стороны в сторону. Ослепительная, молниевая вспышка резанула по глазам, но Леха успел с удовлетворением заметить, как качнулась, отделяясь голова в черной маске, а из обрубка шеи хлестнула кровь. Безголовое тело покачнулось, медленно завалилось на бок, и Лехе померещилось, что он среди шума толпы услышал отчетливо, как стукнулась о крышу винтовка, выпущенная из разжавшихся пальцев.

Мир мигнул и вновь стал прежним, кто-то пронзительно кричал, люди бежали, сбивая друг друга от спешки и страха. Рядом с Лехой заходился в крике мальчонка, не перестающий теребить рукав светлого плаща.

– Ты это... ты не плачь, - неловко присев на корточки рядом с мальчиком, сказал Леха.
– Мы сейчас пойдем отсюда. И мамка твоя придет. Потом...
– он бросил еще один взгляд на лежащую женщину и с тоской подумал, что она, конечно, никуда больше не придет. Но не говорить же об этом мальчишке.
– Давай руку, - Леха протянул грязную ладонь, смущенно откашливаясь.
– Ты же совсем уже большой. Мужчина.

Мальчуган его словно и не слышал. Продолжал кричать, сморщившееся личико его налилось ало-фиолетовым, щеки лоснились от слез, глаза распухли. Мелькнула острая, белая молния, коротко и быстро. Мальчонка упал рядом с матерью, резко оборвав плач. На лбу его, среди собравшихся от крика морщинок, виднелось красное, как обожженное, пятно. Маленькое, какое-то несерьезное на вид, с копеечную монетку.

– Эй, парень!
– отчего-то шепотом позвал Леха.
– Ты это чего валяешься?

Но он уже все понял. Подняв голову, обшарил взглядом толпу, поймал насмешливую улыбку на бледном, белесом, как рыбье брюхо, лице. Увидел широкую ладонь, бережно укладывающую в карман черный, небольшой совсем стержень.

– Ах ты ж тварь!
– зарычал Леха, вскакивая на ноги.
– Это мой город! Это был мой мальчишка!
– чужой мальчик представлялся ему уже чуть не собственным сыном, убитым подземным монстром.
– Да я тебя...
– и Леха выругался витеевато, страшно, плюясь от бессильного бешенства горькой, как слезы, слюной.

И так жутко было выражение Лехиного лица, что пробегавший мимо мужчина, смахивающий статью на циркового атлета, попятился, наткнулся на стену дома, чуть не упал. Потом "циркач", бывший всего-то школьным учителем, благополучно добрался домой и долго еще рассказывал всем, кто желал его слушать, что был в тот октябрьский день на Арбате, даже неподалеку от Белого дома был, и все было в порядке.