Чтение онлайн

– Черт знает что!
– высказался Леха и пошел прочь. Его тянуло к выстрелам, хотелось собственными глазами посмотреть, что происходит.
– Эх и кашу заварил Феликс Эдмундович, - ворчал Леха на ходу.
– Горячая, разваристая, кипятком аж плюется. Кастрюля на плите подпрыгивает. Надо было застрелить ублюдка, ах, надо было...

Вынырнув из дворика, Леха застыл на месте, раскрыв в изумлении рот. По Белому дому стреляли танки. Хоть и говорили Лехе об этом, но не верилось ему, что подобное возможно, пока не увидел собственными глазами.

Под плотным автоматным огнем полз человек, извиваясь, как полураздавленный червяк. За ним тянулся густо-багровый, кровавый след, правая нога подергивалась лихорадочно. Он явно был ранен, но никто не обращал на него внимания. Вокруг зданий бегали люди, размахивая руками, что-то выкрикивая, и тут же стреляли в окна - уцелевшие невесть каким чудом стекла осыпались льдистыми, сверкающими осколками. Из окон изредка, огрызаясь, плевали свинцом автоматы.

– Не устоят, - оценил ситуацию Леха.
– Куда ж они с такой мелочевкой против танков...

Словно подтверждая его слова, громыхнула пушка, и жаркое пламя лизнуло белый бок здания, оставляя сажный, грязный след. Куски бетона засвистели, как шрапнель. Ползущему человеку один из кусков попал в голову, брызнула кровь. Измазанное лицо приподнялось, выкатывая побелелые от боли глаза, ткнулось в пыль. Руки дернулись, пытаясь уцепиться за землю, замерли, только пальцы подрагивали еще недолго, царапая разбитый асфальт, но вскоре застыли и они, скрючившись, как паучьи лапы.

– Мама дорогая!
– ахнул Леха, глядя на открывшуюся ему картину.
– Совсем с ума посходили. Переворот там или еще что, но людей-то зачем?

Ответа, конечно, он не дождался, хоть с надеждой и посмотрел на небеса, словно в редких осенних облачках должно было быть написано то самое, главное знание, которого Леха и требовал.

– Сваливать нужно, - решил Леха, увидав в руках ползущих солдат гранатометы. Один из них плюнул огнем, и в окно обстреливаемого здания влетел ком пламени, выжигая все подчистую.
– Бли-иииин! Напалм!

Чувствуя темный ужас, охвативший его холодными лапами, Леха уже повернул прочь, но уловив краем глаза движение у главного подъезда Белого дома, задержался.

– В ответную атаку, что ли, пойдут?
– хмыкнул он, нелестно и матерно отозвавшись о защитниках.
– Поздновато дергаться как бы.

Однако, об атаке и речи не было. Леха увидал цепочку женщин, некоторые из них вели за руку детей, испуганно сжимавшихся, дрожащих, с неправдоподобно огромными, расширенными глазами. Несколько мужчин сопровождали их, размахивали руками, кричали что-то в сторону атакующих.

– Ну, хоть этих выведут, - покачал головой Леха.
– Но вообще, конечно, кошмар. Там женщины, дети, может, больные еще. Домина-то ого-го! Там всякие есть. И - танками? Напалмом? Нет, чего-то я в этой жизни не понимаю...

Неожиданно Сталинградские будни показались ему привлекательными, простыми и ясными. Но, вспомнив о счетном зале и наркотическом, Леха топнул ногой. Нет, в Сталинграде тоже не

сахар, даже еще больше. К тому же, к этому бардаку явно Сталинградское ЧК руку приложила. По всему видать.

– ... выводят женщин и детей...
– донеслось до Лехи, и он повернулся на неожиданный голос. За невысоким холмиком, усаженным цветами, притаилась рация, и какой-то военный, с погонами, запорошенными густо пылью так, что и не разобрать звания, склонившись над ней выкрикивал обрывистые фразы.

Леха резво упал на живот, пополз в сторону. Ему совсем не хотелось, чтобы кто-то обратил на него внимание. В горячке пристрелят сначала, а уж потом разбираться будут. Если будут, конечно.

– ... повторяю, женщин и детей!
– выкрикнул военный. В ответ раздался громкий треск.
– Понял!

– А вот я не понял, - буркнул Леха, но, увидав взметнувшуюся перед цепочкой людей землю, разбросанную взрывом, добавил ошарашенно: - И я понял... Ох, мать вашу...

Он поднялся и побежал, не соображая уже ничего, желая лишь одного: убраться как можно дальше от этого жуткого места. Родная и знакомая Москва в один момент стала монстром, показавшим ему звериный оскал, страшные клыки.

Леха споткнулся, упал, покатился в разверстую яму - воронку от снаряда. На него сыпалась земля, и мерещилось, что уже закапывают заживо, хоронят в братской могиле. Он завопил, зажмуриваясь, слепо поднимая голову вверх, и в ответ услышал пронзительный, испуганный крик. От этого чужого, насмерть перепуганного голоса, Леха как-то разом опомнился.

– Эй, кто тут?
– негромко спросил он, оглядываясь. Крик уже утих, но поблизости кто-то сопел, отчаянно пытаясь сдержать дыхание.
– Я ничего не сделаю, - пообещал Леха, пытаясь проморгаться - глаза, и так неважно видевшие в дневном свете, запорошило пылью.
– Я не с этими... Тьфу, да что я вообще говорю! Я ни с кем. Сам по себе. Случайный прохожий...

За торчащими в углу ямы, как щупальца осьминога, корнями розового куста кто-то всхлипнул. Леха метнулся туда.

– А вы действительно не с этими?
– тихо спросила женщина, и Леха увидел старушку в изодранном платье, прижимающую к себе мальчишку лет десяти.

"Ну, везет мне на женщин с детьми, - невесело подумал Леха.
– Правда, на этот раз и она, и пацан постарше будут".

– Действительно, - кивнул он бабке.
– Я, понимаете ли, приезжий. Шел на Москву полюбоваться. Арбат там, то да се. Ну вот и полюбовался.

Старушка облегченно вздохнула, и блеклые глаза ее заволокло слезами.

– Вот не надо плакать, не надо, - растерялся Леха.
– Давайте лучше выбираться отсюда. Здесь как бы нездоровое место, - неловко пошутил он. Бабка мучительно напоминала ему мать, хоть и совершенно не была на нее похожа. Но что-то в движениях, в повороте головы, в дергающемся уголке рта, а больше всего - в печальных, слезящихся глазах, дергало Леху за душу, не позволяло уйти, бросив ее в снарядной воронке.