Чтение онлайн

– Что ж, Алексей Валерьевич, хорошая работа!
– хлопнул он по плечу Леху, и тот выпрямился, гордо выкатывая глаза.
– Теперь вот надо бы это все покомпактнее сделать. Справитесь?

– Бу-сде-ваш-бродь!
– выкрикнул Леха, млея от преданности. И тут же поправился: - Конечно, сделаем, товарищ Сталин. Не извольте беспокоиться даже. Вот еще чуть доработаем, и сразу же сделаем.

– Ну-ну...
– кивнул Иосиф Виссарионович, морща картофельный, веснушчатый нос и закладывая руку за борт френча. Ичиги его мягко прошуршали по стальному полу.
–

Не забывайте, на благо идеи стараетесь! А уж мы оценим, да...

И на лицах совнаркомовских комиссаров расцвели улыбки.

Леха выпросил себе разрешение в архивах покопаться.

– Понимаете, товарищ Сталин, я к вашей системе информационной еще не привык. Мне б по старинке... в бумажках порыться.

Иосиф Виссарионович, глянув искоса на председателя ЧК и дождавшись его одобрительного подмигивания, кивнул.

– Да это не вопрос даже, Алексей Валерьевич!
– сказал.
– Мы вам и пропуск сделаем, чтоб могли везде ходить, все смотреть. Мало ли, какая мысль свежая вам в голову придет. Вы ж у нас - уникум просто. Единственный такой, других нет.

Леха чуть не расплакался в умилении. Наконец-то! Оценили! Сколько лет в загоне был, никто и доброго слова не сказал. Разве что Маруська изредка. А тут... Почет, уважение, даже пропуск туда, куда Макар с телятами сроду не доходил. Приятно!

* * *

Архивариус оказался дедочком, из которого даже песок давно высыпался.

– Это ж годов вам сколько?
– спросил Леха, глядя на подрагивающие, высохшие руки старика, покрытые фиолетово-бурыми пятнами.
– Нет, вы не обижайтесь только, но все же...

– Годов?
– ухмыльнулся щербато дед, демонстрируя несколько уцелевших, пожелтелых давно зубов.
– Ну, считай, парень. Родился я за пятнадцать лет до первой коммуны. Сейчас у нас - семьдесят пятая идет. Значит, ежели по-твоему считать, то - девяносто уже сравнялось, да еще годик проходит.

– Ничего себе!
– восхитился Леха.
– А выглядите не больше, чем на семьдесят!

Дед лохматой бровью дернул, но видно было, что комплимент ему понравился.

– Поживу еще, - заявил.
– Вот как раз до того времени, когда на свои годы выглядеть начну, и поживу.

В архивах Лехе понравилось. Сергей Александрович - дедок-архивариус, - к Лехе нежными чувствами проникся:

– Ты, Алексей, внука мне напоминаешь, - сказал.

– А внуки ваши где?

– Какие там внуки!
– рассмеялся Сергей Александрович.
– Не было у меня внуков никогда. Вовсе ничего не было, кроме работы.

Леха ему посочувствовал, но дед только рукою махнул.

– Все лучше, чем в детский сад ребенка отдавать. Тут же, сам видишь, Алексей, система строгая. Родили ребенка - а больше его и не видели. Сразу в спецясли. Там уж выращивают, воспитывают.

– А семьи как же?
– удивился Леха. С этой стороной подземной жизни за работой он как-то не познакомился. А ухаживать за женщинами времени решительно не было.

– Семьи есть, - важно кивнул Сергей Александрович.
– Как же без семьи-то?

У меня тоже жена была, пока не померла. Давно уже... Коммун двадцать назад.

– На кладбище, небось, ходите, - предположил Леха.
– Так тут даже цветочка не принести на могилку...
– внезапно слезы навернулись на его глаза, и так стало тоскливо, так нехорошо, и так жалко старика, что Леха заплакал, неловко размазывая слезы ладонью по лицу, в точности, как в детстве.

– Кладбище? Могилки?
– Сергей Александрович отчего-то засмеялся, мелко вздрагивая всем телом, потом глянул на Леху внимательно, и распустившийся было смехом его рот отвердел белой ниткою.
– Парень, ты чего это? Что хнычешь? Али жену мою жалеешь? Так ведь не знал ее вовсе. А я свое уже отплакал.

– Не-еееет!
– заныл Леха.
– Просто вот подумалось... Ну как же так... Ни цветочка, ни памятника-ааааа...
– и слезы потекли неудержимо.

– Так. Ясно, - старик нахмурился, глаза почти что скрылись под лохматыми, белыми с прожелтью бровями.
– Водички тебе надобно, парень.

Побежал куда-то, вернулся, неся в далеко отведенной руке стакан воды.

– На!
– сунул в Лехины руки.
– Пей!

– Чайку бы...
– попросил Леха, оскальзываясь пальцами по гладкому стаканному стеклу. Во рту пересохло, а на языке появился сладковатый привкус, смешанный то ли с травами, то ли с корицей, то ли с ванильным мороженым. Леха аж кончик языка прикусил.
– Сладенького... Если у вас, Сергей Александрович, рафинаду нет, так я из своих запасов взять могу. У меня - неограниченная выдача!
– не удержался, похвастался своей привилегией.

– Оно и видно, что неограниченная выдача, - понурился старик.
– Нет уж, Алексей. Не надо мне рафинада. А чай пить в архивах не положено. Сам понимаешь, ежели водой бумагу зальешь - пятно останется, да и только. А чаем... так можно и ценного текста лишиться.

– Понятно, - согласился Леха. Всхлипнул еще разок-другой, глотнул тепловатую воду, скривился. Невкусной показалась вода, все о чае сладком думалось. Ну да ладно, нельзя так нельзя.

Зачастил Леха в архив. Уютно ему там было. Вот только обидно, что чай пить нельзя, а так бы совсем хорошо. Со стариком долгие разговоры заводил, интересовался: как и что в подземном городе происходит.

– Я ж в делах этих вовсе человек темный, - признавался.
– А понять очень бы хотелось. Мне же тут жить...

– Ну да, ну да, - кивал Сергей Александрович и смотрел на Леху жалостно. Блеклые глаза его заплывали влагой.
– Жить тебе тут до самой смерти.

– А вот скажите, вы же, наверное, и революцию видели?
– любопытствовал Леха, откладывая в сторону пачки чертежей, что рассматривал постоянно.
– Интересно, наверное, было?

– Чего там интересного!
– отмахивался дед, подсовывая Лехе очередной стакан воды.
– Бежали, стреляли... Я, знаешь, тоже бегал и стрелял. Молодой совсем был, дурной. Не соображал ничего. А так - вроде как романтика! Приключения даже.