Чтение онлайн

Раньше я ограничивался лишь сексом, потому что все остальное мне было не нужно. А с Ингой я ловлю себя на том, что мне как раз интересно все остальное.

Например, мне до смешного любопытно, почему она при упоминании собственного бизнеса сначала улыбается, а потом словно закрывается изнутри. Почему иногда смотрит куда-то мимо меня и на несколько секунд исчезает из разговора. Почему рядом с Катей ее лицо становится таким, будто она одновременно счастлива и испытывает невыносимую боль. Почему после трех лет одиночества она все еще краснеет, когда мужчина замечает ее интерес. Мне хочется узнать, что

она делает утром, когда не нужно идти в лавку. Какую музыку слушает за рулем. Что ненавидит. Чего боится. Почему она развелась. И какого черта при слове «муж» в ее взгляде мелькает не обида, а какая-то усталая нежность. Все вместе это оказывается важнее желания залезть к ней в трусики. Хотя и в трусики залезть, будем честны, мне хочется так, что в глазах темнеет.

Усмехаюсь, сворачивая во двор.

Телефон, лежащий на соседнем сиденье, загорается новым сообщением.

Сердце делает сальто. Я будто стряхиваю с себя добрую четверть века. Что-то не припомню я, чтобы в осознанном возрасте отношения с женщиной вызывали бы во мне столько эмоций.

«Спасибо за вечер. Осьминог действительно был хорош».

Подвисаю, глядя на экран. Бросаю взгляд на дорогу. И убедившись, что ни в кого не въеду, торопливо набираю:

«А я?»

Стираю. Глупость какая-то.

«Мне тоже понравилось».

Снова стираю. Сухо.

В итоге пишу:

«Данных теперь достаточно?»

Ответ приходит тут же. Инга явно не из тех, кто стал бы нарочно набивать себе цену мхатовскими паузами.

«Для предварительного заключения».

Я улыбаюсь.

«Тогда потребуется повторная экспертиза».

Три точки появляются, исчезают и появляются снова.

«Не исключено».

Внутри становится подозрительно хорошо от этих слов. Настолько хорошо, что я еще несколько минут с улыбкой пялюсь перед собой, когда подъезжаю к дому.

Поднявшись в квартиру, первым делом бросаю ключи на консоль в прихожей и машинально тянусь к выключателю. Снимаю пиджак, прохожу на кухню, ставлю чайник и только тогда понимаю, что ни разу за этот вечер, не поинтересовался, как там малая.

Бросаю взгляд на часы. Обычно к этому времени я уже как минимум дважды успеваю написать матери. Сегодня же забываю об этом напрочь. Чувствую себя неловко. Будто меня поймали на чем-то нехорошем. Нет, я не перестаю думать о дочери. Просто... весь вечер рядом со мной была другая женщина. И впервые за очень долгое время мир не вращается исключительно вокруг Кати, как все годы до этого.

Не решившись позвонить из-за позднего времени (вдруг они уже спят?), открываю переписку с матерью.

«Как вы? Как Катя?»

К счастью, ответ не заставляет себя долго ждать.

«Все прекрасно. Катюшка уснула около десяти. Даже сказку до конца не дослушала».

Я невольно улыбаюсь. Представляю, как мама сейчас сидит в гостиной с книгой, включив фоном телевизор, и вяжет что-то бесформенное и непонятное исключительно потому, что ей нравится сам процесс.

Следующее сообщение приходит секунд через десять.

«А как прошло твое свидание? Судя по тому, что кое-кто забыл о нас и думать — прекрасно».

Конечно. Можно было даже не сомневаться, что этот вопрос появится. Собственно, как и ответ. Усмехнувшись, строчу:

«Ты права».

«Я рада. Спокойной

ночи, сынок».

И все. Никаких расспросов. Наверное, именно поэтому мне никогда не хотелось что-то скрывать от матери.

Мама. Мамуля. Мамочка… Мне с ней повезло.

Откладываю телефон, наливаю себе чай и только собираюсь открыть ноутбук, как сверху всплывает уведомление.

Мальчишник в Вегасе (148 непрочитанных сообщений).

Когда они только успевают это все настрочить? Открываю чат. С первой же строчки понимаю, что последние полчаса взрослые сорокалетние мужики самозабвенно срутся, выясняя, кто виноват, что на последнем футбольном матче наша команда проиграла с разницей в один мяч.

Керов ругает Вадика. Вадик винит судью. Серега парирует, что судья вообще-то был ни при чем, а продули мы из-за того, что Вадик последние двадцать минут матча изображал центрального нападающего, хотя вообще-то числится у нас в команде защитником. Еще пять сообщений посвящены тому, что после игры обязательно нужно пожарить мясо.

Я невольно улыбаюсь. Дважды в месяц, каждое второе воскресенье. Уже лет семь, а то и больше. Какие бы проекты ни горели, и что бы ни происходило в жизни, эти несколько часов мы стараемся не отдавать никому. Побегать. Проораться. Выпустить пар. Набить живот. Наутро вспомнить, что нам уже давно не двадцать. Покряхтеть. Отлежаться. И начать планировать новую встречу.

Быстро пролистываю переписку и добавляю уже от себя.

«Воскресенье. Одиннадцать утра мне подходит».

Сообщение моментально тонет под очередной порцией споров.

«Чарский жив!»

«Смотрите-ка, объявился».

«Керов, а ты так и не скинул фотки с прошлой игры!»

Тот тут же исправляется. Гляжу на скинутую с опозданием фотографию. Мы взмыленные и красные. С пластиковыми стаканчиками в руках. А на заднем плане смеется Настя, и носятся дети. Катя тогда тоже была. И хоть на фото ее нет, мы здорово провели время.

Прикрываю глаза, визуализируя Ингу в нашей компании. И понимаю, что у меня вообще ноль сомнений, что она бы отлично в нее вписалась. Собственно, на Катюхином дне рождения я уже имел возможность в том убедиться. Правда, черт его знает, как Инга относится к футболу. Некоторые женщины его терпеть не могут. Та же Элька ходила со мной чисто ради компании, в глубине души считая верхом идиотизма игру, в которой двадцать взрослых мужиков с азартом гоняет мяч по полю. Но ведь Инга не Эля.

Постучав пальцами по столу, открываю нашу с ней переписку.

«В следующее воскресенье мы с друзьями играем в футбол. После матча обычно жарим мясо и тусим до вечера на природе. Не хочешь к нам присоединиться?»

Несколько секунд в волнении смотрю на экран. Странно то, что мне гораздо легче было пригласить ее на свидание в ресторан, чем в свою компанию… А может, напротив, закономерно. Потому что после свидания можно разойтись, сделав вид, что ничего и не было. А футбол... Футбол — это уже моя жизнь. Мои друзья, которых я знаю больше двадцати лет. Мегабайты общих воспоминаний. Подколы, которые никто, кроме нас, не поймет. От этого так просто не отмахнешься. Я никогда не приводил в свою компанию случайных женщин. Да и неслучайных тоже. Собственно, после Эли вообще никого не приводил...