Девочка моя
Шрифт:
Что он имеет в виду, понимаю далеко не сразу. Он что, серьезно думает, что присутствие Кати может меня смутить? Или что я решу, будто меня снова пригласили в качестве бесплатной няньки? Ну-у-у… Вероятно, его можно понять. Далеко не каждая женщина, впрочем, как и мужчина, готова взять на себя заботы о чужом ребенке. В конце концов, Андрей не в курсе, что Катя мне не чужая. И что мне ее общество только в радость. И слава богу, конечно. Мне даже представить страшно, что бы он подумал, знай правду.
— Андрей, все нормально.
— Я просто хочу сразу прояснить этот момент.
— Да-да.
Я торопливо забираюсь на заднее сиденье, старательно пристегиваюсь, поправляю ветровку, хотя поправлять там совершенно нечего. Мне просто нужно занять чем-то руки. А лучше голову, чтобы перестать думать о том, что Андрей сейчас всего в полуметре от меня. Что стоит ему повернуться — и наши взгляды встретятся, а губы сольются.
— Все пристегнулись? — спрашивает он, поудобнее устраиваясь за рулем.
— Да! — радостно отзывается Катя.
Я лишь киваю. Голос мне сейчас не принадлежит. Андрей бросает на меня короткий взгляд в зеркало заднего вида, и между нами натягивается невидимая струна. Которую, это очевидно, он тоже чувствует. Не знаю, откуда берется эта уверенность. Просто знаю — и все.
Взволнованно облизываю губы и утыкаюсь в телефон, чтобы отвлечься. Сначала вообще ничего не вижу — картинка перед глазами плывет. Потом все же различаю сообщение от Лизы:
«Поручение выполнено. Ваш красавчик все оплатил».
Ну, вот как так? Почему я сразу не додумалась объяснить, что это подарок?
Смущенно наклоняюсь вперед.
— Андрей...
— М?
— Вышло недоразумение. Тебе не стоило оплачивать гели. Это мой подарок для девочек. Давай я тебе переведу…
Он бросает на меня быстрый взгляд и, не отрываясь от дороги, едва заметно улыбается.
— Тс-с-с...
Я удивленно моргаю.
— Я динозавр, Инга. Вымирающий вид мужчин, считающих, что на свиданиях мужчина платит, — говорит он так спокойно, будто сообщает общеизвестный факт. — Ты как? Окей? Или поражена в самое сердце?
Смеюсь.
— Окей.
Как это ни странно, я совсем не чувствую себя ущемленной. Хотя и считываю некоторую резкость в его ответе, которую он прячет за шутливым тоном. Но спорить с ним не хочется. Потому что феминизм в своей базовой идее — это про свободувыбора и равноправие, а не про запрет на проявление щедрости или традиционного ухаживания. Хочется ему заплатить — пожалуйста. Вряд ли он думает, что это к чему-то меня обязывает. А готовность взять на себя ответственность даже в таких мелочах — самое сексуальное, что может быть в мужчине. Ловлю себя на том, что мне хочется придвинуться ближе. Почувствовать его тепло. Услышать запах его кожи, смешанный с терпким ароматом мужского парфюма,
Кажется, я все больше в него влипаю. Надо с этим завязывать. Поворачиваюсь к Катюше:
— Папа сказал, что ты ездила к бабушке?
— Да-а-а… Она сажала калтошку.
Катюша улыбается и мгновенно перетягивает мое внимание на себя. Время в пути проходит незаметно. Через полчаса я уже с интересом разглядываю поле, оказавшееся совсем не таким, как я его представляла. Собственно, представляла я стадион, а моему взору открывается обычный спортивный комплекс с искусственным газоном, сеткой по периметру и несколькими рядами пластиковых кресел для зрителей, построенный в одном из прилегающих к столице закрытых поселков. В стороне от которого расположена зона отдыха с дымящимися мангалами.
— Посмотрите, кто пришел! Андрей… Инга! — первой меня замечает Настя и энергично машет рукой. — Иди сюда!
Рядом с ней сидят еще несколько женщин. Одна мне уже знакома — я видела ее на дне рождения Кати. С двумя другими мне только предстоит познакомиться. Дети разных возрастов носятся тут же. Самому старшему, кажется, лет десять. А младший пока еще мирно посапывает в коляске, совершенно не интересуясь происходящим вокруг.
Мы немного припозднились, поэтому Андрей тут же убегает на поле, а я остаюсь среди женщин, в компании которых ощущаю себя вполне комфортно.
— Ну, что? Делаем ставки?
— Серьезно? — удивляюсь я. — Вы прямо деньги ставите?
— А то! Победителей нет. Проигравших тоже. Все средства уйдут на нужды детской футбольной команды. Здесь небогатые детишки играют.
— Ну, тогда я ставлю на наших.
— Надо еще счет указать.
Машинально ищу глазами Андрея. Он вовсю раздает указания товарищам по команде, размахивает руками, смеется, хлопая Вадика по плечу и, обняв того за шею, прижимает к боку и что-то вновь говорит, заставляя друзей давиться смехом.
Я закусываю губу, понимая, что именно здесь он открывается мне с той стороны, с которой я его еще, пожалуй, не знаю. Оказывается, спокойный как танк, собранный, немного опасный Чарский может быть азартным и озорным как мальчишка. А как он командует? Будто даже не сомневается, что его будут слушать. И ведь слушают! Даже когда он довольно резко что-то бросает защитнику, тот не обижается и не спорит. Только поднимает большой палец и бежит занимать свою позицию.
Я невольно улыбаюсь. Интересно... Сколько еще мне о нем предстоит узнать?
— Пять тысяч на то, что сыграют три ноль.
— А-ха-ха. Смотрю, ты в Андрюшке нашем не сомневаешься! — подмигивает мне Наташа.
— Да зачем бы она стала на него тратить время, если бы сомневалась? — изумляется Настя. — Я не понимаю женщин, которые думают, что смогут вылепить из мужика его лучшую версию.
— Ой, не говори. Вот Витька наш сколько лет мозги своей Кире делал?
— Кира — это бывшая девушка Виктора, — пояснила для меня Настя, ткнув пальцем в одного из игроков. Хоть мне их всех и представили, где кто, с первого раза я, конечно же, не запомнила. Так что помощь Насти приходится как нельзя кстати. — Напомни, сколько они встречались?