Чтение онлайн

К обеду я уже готов подписать что угодно, лишь бы все от меня отстали.

И тут звонит Анна Сергеевна.

Сначала я сбрасываю.

Не потому что мне плевать. А потому что на экране передо мной висит презентация, напротив сидят четыре человека, и один из них как раз объясняет, почему смета на ровном месте выросла на гребаных восемнадцать процентов.

Телефон вибрирует снова. И снова. Понимаю, что случилось что-то экстраординарное, в противном случае Анна Сергеевна не стала бы мне наяривать нон-стопом. Внутри растекается холодок.

—

Простите. Срочный звонок, — перебиваю я поток сбивчивых объяснений и выхожу из переговорной.

Отвечаю уже в коридоре.

— Да?

— Андрей Владимирович, простите ради бога, что отвлекаю!

Голос у нее дрожит. Вот черт.

— Что-то с Катей?

— С Катей все хорошо.

Краски возвращаются. Мир обретает цвет, но даже это происходит не сразу. Приходится тряхнуть головой.

— Тогда что случилось?

— Сестру увезла скорая. Подозрение на инфаркт. Мне нужно срочно ехать в больницу, а Катя...

Она сбивается. На заднем плане что-то позвякивает, а потом я слышу голос дочки:

— Я буду у Инги!

Твою мать.

— Где?

— В лавке. У Инги. Катя напросилась к ней на какао, и Ингуша предложила меня выручить. Так вы не против?

Конечно, я против, блядь! Точнее, был бы… Если бы наша няня едва ли не плакала в трубку.

— Если нет, я могу, наверное, завезти Катю к вам в офис, или вызвонить бабушек.

Быстро приехать сможет разве что теща, а мне и вчерашнего ее визита за глаза! Ну уж нет.

— Не надо в офис. Инга рядом?

— Да, конечно.

— Дайте ей телефон.

В трубке что-то шуршит, и секунду спустя в ухо льется приятный мелодичный голос:

— Да, Андрей? Здравствуйте.

На несколько мгновений я забываю, где нахожусь. В коридоре мимо меня по-прежнему туда-сюда бродят люди. А за дверью переговорной меня дожидаются проектировщики и бухгалтер. Звонят телефоны. Кто-то смеется. Но я ничего этого не замечаю. Потому что слышу ее. И этот голос… он делает со мной что-то весьма и весьма странное. Упираюсь рукой в стену, ощущая, что волосы на предплечьях встали дыбом. Сглатываю, чувствуя, как по позвоночнику прокатывается горячая волна, будто ее голос оцарапал кожу между лопаток.

Черт знает, что со мной творится. Я крепче сжимаю в руке телефон.

— Здравствуйте... Простите, что опять вот так.

— Как так? — смеется. — Все нормально. Правда. Мне нетрудно. Не переживайте.

Легко сказать. Я бросаю взгляд на дверь переговорной. За стеклом финансовый директор что-то горячо доказывает коммерческому. Оба активно жестикулируют.

— Ну, если так, я ваш должник.

На том конце повисает короткая пауза. И голос Инги, когда она говорит «сочтемся», кажется мне таким же сорванным, как и у меня…

— Спасибо.

Она будто смущается.

— Да не за что... Мне в радость. А вам меньше мороки.

Даже так? В радость посидеть с чужим ребенком? А может, дело в том, кто ее отец? Ей интересен я? Или мое воспаленное воображение дорисовывает

то, чего нет и близко? А даже если и нет, мне это все на кой? Трясу головой в попытке избавиться от лезущих в голову глупостей и прошу гораздо резче, чем мог бы, владей я сейчас своим голосом:

— Тогда, пожалуйста, сделайте еще одну вещь.

— Да. Конечно, — как будто теряется Инга.

— Заберите у Анны Сергеевны ключи от квартиры. Если Кате вдруг понадобится переодеться или... не знаю... любимый заяц, лекарства, что угодно. Все детские вещи лежат в шкафу в ее комнате. Она покажет.

— Хорошо.

— А код от домофона я сейчас вам пришлю.

Конечно, справиться с делами быстро у меня, как назло, не получается. Да и в городе пробки. Навигатор то обещает двадцать минут, то тридцать пять, а то и вовсе показывает немыслимые час пятнадцать.

Я стою на светофоре и барабаню пальцами по рулю. Сам не понимая, почему меня так колбасит. Да, ситуация так себе, но Инга уже зарекомендовала себя как человек, которому я мог бы довериться. В конце концов, я своими глазами видел, как хорошо она находит общий язык с детьми. Ну а то, что она не какая-нибудь маргиналка, очевидно. К тому же пару часов назад Инга сообщила о том, что они с Катюхой поднялись в квартиру, потому что та стала клевать носом. Еще бы! Ей три. И у нее давным-давно устоявшийся, блин, режим, о котором я забыл ей сообщить, потому что меня чутка не туда занесло от ее голоса.

Теперь кажется, что я облажался. И как это поправить, я, признаться, не имел ни малейшего представления. Взгляд останавливается на витрине кондитерской. Торт. Почему бы и нет? Все женщины сладкоежки. Купив торт, я пересекаю двор и резво взбегаю вверх по ступеням.

Открываю дверь своими ключами максимально тихо, чтобы не разбудить Катю, если та еще спит. В квартире непривычно спокойно.

После появления дочери в моей жизни слово «тишина» вообще приобрело какой-то почти мифический смысл. Катя либо поет, либо что-то рассказывает, либо спорит, либо придумывает какие-то совершенно дикие истории — фантазия у нее буйная.

А тут...Тишина. Снимаю ботинки, ставлю коробку с тортом на комод, прохожу мимо гостиной и вдруг застываю.

Диван разложен. За три года я, кажется, ни разу его не раскладывал. Незачем было. К нам редко приходили гости, и, уж конечно, никто из них не оставался с ночевкой. А чтобы использовать диван по назначению, нам вполне хватало и его сложенной версии.

Но теперь он разложен, да… И на нем нос к носу спят две девчонки. Большая. И маленькая. Катя лежит поверх одеяла, смешно поджав босые ноги. Одной ладошкой она держится за ворот Ингиного платья так крепко, будто даже во сне боится ее отпустить. Видимо, не сумев освободиться, Инга тоже уснула. Темные волосы рассыпались по подушке. Несколько прядей упали ей на щеку. Она ровно и спокойно дышит. И только чуть нахмуренные брови выдают, что ее сон, похоже, совсем поверхностный.