Чтение онлайн

— Твою мать, — растерянно произнес Котлов. — И чего эта тварь решила действовать сейчас? Все же было нормально, эту транзитную точку для выплесков использовали не один год. А тут — перекрытие доступа к ней, уничтожение армии вторжения… Это все крайне усложняет. Сейчас был тот самый идеальный момент, когда можно нанести опрокидывающий удар, но бесконечно поддерживать страну и общество в состоянии полувойны не выйдет. Не все вокруг дураки. Нашлись умные головы, начинающие понимать, к чему все идет. В сенате начали задавать вопросы, губернаторы, военные, представители великих семей стали все более настойчиво требовать перемен в управлении страной. Направить все возможные усилия

на ее спасение и защиту и установить контроль над прессой — это уже мало что дает. И лишь вопрос времени, когда они все объединятся. Именно этого мы должны были им не дать.

Его мысли понимал и разделял Великий Князь. Раздраженно нахмурившись, он отвернулся к окну.

— Никто не знает, почему Наблюдатель решил действовать. Но когда начался штурм кораблей, пробудившийся Архонт связался с ним, пытаясь остановить атаку и понять ее причины. Наблюдатель сообщил, что действует так потому, что хочет еще когда-нибудь увидеть своего друга и своими действиями защищает его жизнь. Это сообщение Архонт успел передать через спасательный маяк за несколько секунд до гибели.

— Какой еще друг? — непонимающе спросил Котлов. — Какое дело этой твари вообще до нашего мира?

— Я не знаю, — ответил князь, пожав плечами. — Ни я, ни партнеры так и не смогли ничего понять. И очень дорого бы заплатили за прояснение ситуации.

— Хотел бы я пообщаться с этим другом, — проскрежетал Котлов, откинувшись назад.

— Я бы тоже не отказался, — шепнул князь.

Из его рукава высунулся зеленый жгут и, подхватив чашку с кофе, поднес к губам хозяина. Отхлебнув, он на несколько секунд замолчал, прежде чем заговорить:

— У нас впереди много работы. Так что немедленно давай отбой нашим людям, а потом возвращайся назад. Сегодня вечером необходимо провести совещание по поводу дальнейших действий. Из посольства прибудет сам сэр Роджерс.

— Я понял, — кивнул Котлов, поднимаясь. — Я на телеграф.

— Ступай, — махнул рукой князь, провожая его взглядом.

Глава 20

Посол — высокий, напомаженный брюнет, от которого несло дорогим одеколоном, — встретил меня в холле посольства, небольшого каменного особняка. Потом что-то нес про долг, любовь к родине, я невпопад кивал, не слушая, что он говорит. Устал, надоели они мне все. Хочу тишины и покоя. Даже немного начал скучать по бесконечной ночи и тишине Каменогорья. Наконец мне поаплодировали, похвалили, похлопали по плечу, пожали руку. И я, сославшись на усталость, смог отпроситься на отдых, куда меня милостиво отпустили.

Едва добравшись до кровати, сбросив чужую одежду и приняв душ, я упал на кровать и заснул, едва прикрыв глаза.

Утро началось с аромата еды, словно разведчик, просочившегося под дверью. Он незаметно коснулся носа, наполнив рот слюной, и поманил за собой. И кто я такой, чтобы противиться ему? Накинув костюм, оставленный любезно кем-то на стуле, надев шлепанцы на босу ногу и открыв дверь, я шумно потянул воздух и почти сразу определил источник запаха. Затем, последовав за ним, попал на кухню. А там, шкворча на сковороде, подрумянивался блин, а на столе в глубокой тарелке высилась, исходя паром, еще дюжина. Рядом стояла сметана — настоящая, а не та дрянь, что жрут немцы. В соседней плошке было варенье, мое любимое, малиновое.

— Проснулись уже? — высокая дородная женщина всплеснула руками, увидев меня. — Садитесь скорее, кушайте! Я слышала, как вы там голодали и страдали. Вот, решила порадовать.

Меня долго уговаривать не надо. Буквально нырнув за стол, я подтянул к себе миску и буквально

заглотил первый блин, словно удав кролика, даже не распробовав его вкус. Затем еще и еще. Господи! Как же хорошо! Только ради этого стоило вытерпеть все мои мытарства — чтобы вот так жрать блины, наслаждаясь вкусом. Как же порой мало надо для счастья. И почему мы учимся ценить такие простые и важные вещи, как хорошая еда, лишь потеряв возможность ее есть?

— Что, оголодал? — Ко мне за стол подсел невысокий седой человек в форме офицера с внимательными и въедливыми глазами. Особист — этих сразу узнаешь по какой-то осторожной вкрадчивости и уму.

— Сами знаете, — буркнул я, опустив руку с блином. Есть как-то сразу перехотелось. Сейчас опять начнут мучить вопросами, допросами. Надеюсь, хоть кровь цедить не будут, что-то выискивая в ней.

— Расслабься, — махнул рукой седой. — Я и так все про тебя знаю, так что в дальнейших опросах смысла не вижу. Моя задача — тебя домой переправить. А там уже на месте пускай сами разберутся с тобой, если посчитают нужным.

— А что, с этим могут быть проблемы, с отправкой домой? — уточнил я. — Вроде все просто: купил билет на дирижабль или поезд — да и все. Через сутки уже в Москве или Санкт-Петербурге.

— Ну если бы все было так просто, молодой человек, — пожилой офицер качнул головой. — Чем-то вы немцев очень заинтересовали. Хотелось бы понять — чем?

Особист внимательно посмотрел на меня. Я в ответ пожал плечами:

— Да ничего особенного во мне нет. Обычный я.

— Ну да, ну да, — участливо закивал тот. — Всего лишь сумел выжить в Запределье непонятно как почти два месяца. Потом сумел оттуда выбраться, когда тебя уже все похоронили. Потом отказался от перехода, хотя уверен, что сулили тебе едва ли не золотые горы. А теперь сидишь здесь, блинчики кушаешь. Кстати, а чего отказался от их предложения? Королевская академия — это серьезно, не наши ускоренные курсы пилотов в Новосибирске.

— Я, может, Родину люблю, — ответил я, потянувшись к блину.

— Я тоже, — спокойно ответил офицер. — Но это не отменяет сути моего вопроса. У тебя же ничего, по сути, нет: ни дома, ни семьи, ни денег, ни доходов. Терять тебе нечего, парень. Ты не глупый. Мог бы и рискнуть.

— Да пошли они, — буркнул я в ответ.

Рассказывать что-то новое мне не хотелось, так что я по новой начал рассказывать то что вещал для немецкого полковника день назад.

— … Да и что мне тут делать? Ни друзей, ни знакомых. Я домой хочу, у меня там девушка. А воевать… — тут я пожал плечами. — Я не боюсь. Должен же кто-то страну защищать.

— … Да и что мне тут делать? Ни друзей, ни знакомых. Я домой хочу, у меня там девушка. А воевать… — тут я пожал плечами. — Я не боюсь. Должен же кто-то страну защищать.

— Молодец, — услышав мои слова, офицер весело засмеялся. — Вот люблю таких. Настоящий воин. Ладно, Вань. А теперь слушай меня серьезно: понимаю, что устал, но тебя надо из Германии вывозить, причем срочно. Ты не представляешь, каких усилий мне стоило выцарапать тебя у них. Если бы не то фото в газетенке, мы бы даже не знали, что ты здесь. А какие усилия они предпринимали, чтобы тебя задержать! Пришлось поднимать вопрос на уровне канцлера. И если бы не твои геройства при защите Людендорфа, то, боюсь, ничего бы не вышло. А так — защитника германских подданных не поднялась у них рука под нож пустить. Теперь моя задача — тебя отсюда безопасно вывести, потому что, боюсь, они хотят тебя похитить. Завтра утром в Москву вылетает «Гинденбург» — большой транспортный дирижабль. И на нем должен вылететь домой сын посла, Павел Алексеевич, твой одногодок. Ты полетишь вместо него.