Чтение онлайн

— Wer bist du? Was willst du? — донеслось мне в ответ.

Ничего не понятно. Это не русский и явно не английский, который я хоть немного знал. Ну ничего — общепринятый язык жестов мне в помощь. Раскрыв рот, я показал, как ем, затем подхватил кружку со стола и, сделав из нее глоток, показал, что хотел бы еще. Хозяин подозрительно посмотрел на меня, подошел ближе, боязливо дотронулся до меня, затем ткнул в сторону стоящего шагах в двадцати меха и снова ткнул пальцем в меня.

— Да, это мой, — кивнул я, подтверждая. — На помощь вам прибыл, пока вас твари не сожрали. Вон моя работа, — и я ткнул в лежащую вдалеке тушу крокодила, пальцами обозначив, кто это сделал:

пиу-пиу — бум — все, хана. — Отец дай уже чего пожрать, пока я сам не приступил к реквизициям

Седой старик, заулыбавшись, подскочил ко мне, крепко обнял, а затем заорал что-то в сторону дверей за своей спиной, откуда, как тараканы из-под печки, выплеснулись люди. Посыпались вопросы, которых я не понимал. Старик настойчиво тыкал в мой мех, потом в меня, а следом в сторону дохлого крокодила. Вокруг слышались вопли восторга. Я вновь настойчиво повторил свою просьбу — что хочу жрать и пить. В этот раз меня услышали.

Кто-то сунул мне в руки бокал с пивом, который я одним глотком осушил наполовину. Затем мне сунули круг колбасы, в которую я с наслаждением впился — аж слезы из глаз брызнули. Как же это вкусно! Мои зубы смолотили ее буквально за пару минут. Но к этому времени мой стол уже был завален едой и питьем.

Немцы — а это были они — о чем-то восторженно верещали, хлопали меня беспрерывно и бешеным потоком тащили к столику, за которым я оказался, съестное: сосиски, сардельки, колбаски, тушеная капуста, сыр, а рядом — шкворчащая яичница. Хозяйка, расталкивая всех, выставила передо мной свиную рульку. Я ел, пил, отводя душу за все свои мытарства. В голове шумело.

Вырвавшись из толпы, шустрый мальчишка подбежал к столику и сделал несколько снимков.

Кто-то на ломаном русском, путая слова, спросил:

— Ви русский?

Дождавшись утвердительного кивка, он радостно заговорил с окружающей толпой, и та что-то в ответ тоже заверещала.

Представители власти появились минут через десять. Представительный полицейский, разогнав толпу вокруг меня, занял место рядом со мной и больше ни во что не вмешивался, лишь настороженно поглядывая по сторонам. А спустя минут сорок возле кафе остановилась длинная представительская машина, откуда вышли двое в офицерской форме, направившиеся ко мне.

Снова требовательный вопрос. Чуть шатнувшись, я все же сумел встать, обтер руки об салфетку и достал из кармана в шкуре военный билет, который и протянул стоящему передо мной офицеру. Тот внимательно его изучил, ткнул в сторону моего «Носорога». Я утвердительно кивнул, после чего мне жестом показали на автомобиль, предложив в него сесть.

Ну что ж, посмотрим, что будет дальше.

Спустя три дня. Берлин. Военное министерство объединенный штаб защиты от внешних угроз

Совещание подходило к концу, когда начальник управления вспомнил о вопросе, не сходившем с первых полос центральных газет все последние дни.

— Что там удалось выяснить по русскому пилоту меха?

Полковник Остерман, прокашлявшись, быстро заговорил:

— Предварительная проверка пока полностью подтвердила все, что он заявил в ходе допроса. Удостоверение курсанта подлинное. Мы послали запрос в Российское военное ведомство, и там подтвердили, что такой курсант у них действительно есть и пропал он без вести пятьдесят шесть дней назад в ходе разведки пробоя в Каменогорье. Тип меха, заводские номера, имя и фамилия курсанта полностью совпадают с теми, что мы обнаружили при проверке.

— Тогда как он сумел выжить? — удивленно протянул генерал, переваривая услышанное. — Это же абсолютно невозможно. Любые

запасы еды и воды должны были закончиться к этому времени. Или это был исследовательский мех?

— Нет, — почти сразу ответил полковник. — Самый что ни на есть обычный, причем весьма старый. По словам Соболева, он на нем проходил обучение, когда их срочно направили на помощь регулярным частям для ликвидации прорыва.

— Тогда как? — снова повторил свой вопрос генерал, посмотрев на полковника.

— По его словам, — чуть смутившись, ответил тот, опустив глаза, — для еды он использовал местную живность.

— Это какую? — переспросил генерал. — Там же никого нет, кроме тварей.

— Вот их он и ел, — еще более смутившись, ответил полковник. — И, как ни странно, его слова нашли подтверждение: в снарядном отсеке, переоборудованном им под склад, мы нашли остатки внутренних органов тварей со следами примитивной термообработки, которые он, видимо, и использовал в качестве еды.

— Бред, — резко бросил генерал. — Это абсолютно невозможно. В чистом виде, без обработки, даже кровь тварей крайне токсична и ядовита. Не говоря уже про их плоть и внутренние органы. Даже несколько миллиграммов могут гарантированно убить или отправить в кому. А чтобы этим питаться несколько дней — не говоря уже про месяцы — это полный бред.

— Вот и я так подумал, — продолжил говорить полковник чуть более уверенно. — Я направил Соболева на изучение в медицинский центр профессора Гауляйнера при военном госпитале для более детального обследования. И это уже принесло определенные, весьма интересные результаты, — он протянул несколько листков с записями генералу. — Как я подозреваю, нам в руки попал какой-то новый экспериментальный биологический проект русских. Типа «Богатырей», только более гибкий и масштабный, не несущий столь кардинальные изменения организма. И попросил бы вашего разрешения на более детальное его изучение.

Генерал, внимательно читавший листки, не поднимая глаз, кивнул головой:

— Разрешаю. Очень любопытно.

Полковник вполне мог быть прав в своих заключениях. И если «Богатыри» были обычными людьми, чьи тела были перестроены с помощью силы и пилюль, изготовленных из органов тварей, и были, по сути, обычными мутантами с аномально измененными телами, большой физической мощью и повышенной скоростью реакции, — главная проблема была в том, что они, как правило, долго не жили: три, пять, максимум семь лет. И начиналось отторжение, взрывной рост раковых клеток, а за ней — смерть. А здесь все намного тоньше сделано: аномально прочные кости, адаптация зрения, способного видеть как при свете солнца, так и в темноте, огромное количество лимфоцитов, способных противостоять болезням, токсинам и ядам. И это то, что удалось выявить за несколько дней. Очень любопытно. И как они этого сумели достичь?

— Я вас слушаю, профессор.

Полковник нетерпеливо шел по длинному коридору. Просьба профессора о срочной встрече буквально выдернула его из-за обеденного стола, и он был этим крайне недоволен. Хотя потребность в этой встрече назревала давно.

— Я по поводу объекта номер сорок шесть, — торопливо заговорил профессор. — Он проявляет неповиновение, строптивость, отказывается подчиняться моим приказам и проходить дальнейшие медицинские обследования. Я запланировал большую серию опытов на нем. Но из-за отказа подчиняться их добровольное проведение невозможно без методов физического воздействия. А его юридический статус для меня совершенно неясен — я не могу понять, где пределы моих прав. И что мне с ним делать? Кто он есть?