Чтение онлайн

Кристаллы фосфориты являются стратегическим ресурсом сухо ответил чиновник подняв на меня глаза поверх очков. Не важно каким образом он попал на территорию империи покинуть они ее не могут ни в каком виде, это закон. Но вам как лицу доставившего их полагается компенсация. В виде пятидесяти процентов от рыночной стоимости доставленного вами сырья.

А почему только пятидесяти а не ста удивленно уточнил я.

Налоги сухо констатировал чиновник вы как не гражданин империи обязаны выплатить половину от полученного дохода на территории империи.

Вам полагается четыре тысячи семьсот имперских марок продолжил

говорить чиновник. Открыв портфель он протянул мне новый документ. Это аккредитив деньги по нем вы сможете получить в любом банке империи. Советую сделать это до отъезда домой иначе вам придется выплатить комиссию банку где вы попытаетесь его обналичить.

Спасибо буркнул я забрав вексель и ставя подпись в его получении.

У меня все чиновник посмотрел на полковника сидевшего рядом и думавшего о чем то своем.

Тот подняв на меня глаза уточнил. Министерство информации хотела бы попросить вам принять участие в небольшой пресс- конференции с нашими журналистами. Ваша персона вызвала определенный интерес у граждан нашей страны.

Я пожалуй откажусь отрезал я мне еще этой суеты не хватала. Итак после всего происходящего со мной голова кругом идет а все вокруг кажется сном от которого я все не могу проснуться. Устал я. Хочется тишины и покоя.

Я понимаю что вы устали но мы готовы хорошо заплатить предложил полковник.

И сколько заинтересовался я.

Тысяча марок. Предложил офицер. Хорошие деньги. Зарплата вашего офицера за год.

Что ж цена прозвучала но кто сказл что она должна быть окончательной как любил говорить Соломон Маркович.

Я думаю три тысячи марок звучит гораздо приятнее ответил я чуть подумав.

— Две тысячи марок это почти четыре тысячи рублей угрожающе прошипел полковник. Столько за два часа выступления даже оперные певцы не получают. Давайте будем серьезными и практичными людьми Иван. Бюджет нашего ведомства вовсе не резиновый.

Можете вычесть сумму выплат из налогов что я заплатил вашей стране за честь столь недолго в ней парировал я. Впрочем я согласен сумма более чем внушительная да и торговаться как лавочник за каждый рубль я не хочу. Теперь я хотел бы урегулировать вопрос трофеев.

— Каких еще трофеев? — возмущенно засопел чиновник, удивленно уставившись на меня.

— За двух тварей минимум третьей категории, которых я уничтожил в ходе отражения их нападения на город. По законам за содействие в их уничтожении полагается награда. И я бы хотел ее получить.

— Вам была вручена медаль, — возразил полковник.

— Спасибо, крайне благодарен. Но я бы еще хотел получить половину от стоимости потрохов, что вы извлекли из уничтоженных мною тварей. По вашим же законам, я имею на них полное право.

Лейтенант Штаудвиц, сопровождавший меня во время поездки в пансионат где меня разместили, был крайне болтлив. Пара наводящих вопросов помогла мне прояснить обстановку. И теперь мне хотелось бы получить свое, то что мне положено по закону по которомуу меня отобрали фосфорит выплатив половину от его стоимости.

— Все органы, извлеченные из тварей, были переданы медицинскому концерну, — растерянно сказал чиновник. — Никто не проводил их оценочной стоимости.

— То есть вы почему-то решили, что я их вам подарил? — уточнил я, подобравшись.

—

Все-таки умный, — сказал полковник, нервно затянувшись сигаретой. — Жаль. Неприятная новость. Надеюсь, этот юноша постарается побыстрее сгинуть на полях войны, не оставив после себя потомков. Это будет крайне неприятно, если русские начнут думать, да еще и считать деньги. Я свяжусь с министерством иностранных дел — пускай его сразу после прибытия загонят назад в Новосибирск без предания огласке его подвигов. Это будет правильно.

Чиновник казначейства согласно кивнул. Юноша был явно не дурак, заставив заплатить не только за свое общение с журналистами, но и за то, что они и вовсе не планировали оплачивать. Чтобы замять возможный скандал, в обмен на расписку об отсутствии претензий за органы убитых тварей и ядро, не имея возможности провести денежную выплату, пришлось согласиться подарить Новосибирской академии пилотов несколько станков, десять наборов инструментов, пол дюжины биноклей и даже один ножной протез. Последнее вызвало больше всего вопросов. И все же это было легче, чем проводить выплаты через казначейство за уже переработанные на пилюли потроха.

Большой конференц-зал для приемов сегодня был переполнен. Десятки журналистов и фотографов заняли все свободные места, внимательно разглядывая невысокого юношу, сидящего в центре большого стола. Не по годам серьезный, настороженно оглядывающийся по сторонам, он чем-то напоминал воробья, случайно попавшего в птичник и теперь не знающего, как себя вести.

— Ну что, начнем? — уточнил у собравшихся представитель отдела информации, переждав вспышки фотокамер, затем дал слово журналисту одной из центральных газет.

Тот встал, взял в руки микрофон, после чего представился:

— Газета «Шпигель». А можно уточнить причину, почему вы так были одеты на первом из снимков? Или это новая форма русских курсантов? И если да, то почему вы не одеты в нее сейчас?

— А почему вы одеты в костюм, а не стоите здесь голышом? — в ответ спросил я. — Мой костюм пилота просто не был предназначен для постоянной носки в течение двух месяцев во враждебной среде и сполна выполнил все, что я от него ждал. Шлем спас мне жизнь, приняв на себя плевок кристаллом цветка фосфорита. Костюм искромсался и истерся после постоянного трения о различные поверхности кристаллов, порой очень острые. И, оставшись практически голышом, я вынужден был использовать подручные средства, чтобы выжить. Я думаю, если бы вы сами оказались на необитаемом острове, то через пару месяцев вряд ли выглядели бы лучше.

— Даже не сомневаюсь, — прокомментировал один из коллег журналиста, вызвав всеобщий хохот.

— Следующий вопрос?

Лес рук. Представитель министерства передает слово одному из них.

— Что вам больше всего запомнилось в Германии?

— Пиво, — коротко ответил я. — Оно у вас и правда очень вкусное.

— А как наши женщины? — кто-то крикнул из зала.

— Наши лучше, — ответил я.

— А как вы сумели выжить столько дней?

Снова вопрос, почти сразу, большинство из них со мной согласовали заранее. Я отвечаю коротко, отрабатывая номер, за который мне должны в конце заплатить. Шум, стрекот камер, снимающих меня, вспышки фотоаппаратов. Это раздражает, напрягает, и все же нужно терпеть.