Чтение онлайн

Обнаженная девушка заерзала, тяжело вздохнув у меня на плече и явно не зная, с чего начать разговор, который секс на время отложил, но не дал возможности избежать. Не видев женщин столько времени, сдержаться, когда Вика начала закрывать рот поцелуями на все вопросы, говоря «потом», я не смог, да и не захотел. Я человек, а не железная статуя.

— Вань, я думала, что ты погиб, — наконец произнесла она, решившись. — Я была уверена в этом. Тебя нет, а мне надо как-то жить. Родни у тебя нет, сам говорил: ни отца, ни матери, ни братьев, ни сестричек. Так что наследовать за тобой некому, кроме государства. Ну я это и решила исправить. Подумав, что если бы ты был жив, то явно

был бы не против. Продала часть твоих вещей: саблю с кинжалом. Они оказались очень дорогими, особенно тот кинжал. Больше восьмисот рублей мне за них дали. Ну а дальше нашла в городе среди беженцев беглого нотариуса, сохранившего бланки и печать. Ну он мне за двести рублей задним числом и оформил свидетельство о браке. Сейчас время такое, что никто по полгода не ждет, когда подтвердится, что человек погиб. За тебя мне пособие назначили, ну и выплаты. Ты же у нас орденоносец, одаренный, погибший в бою. Больше тысячи рублей мне перечислило государство. Вещи твои, прости, раздала ребятам — тяжело мне на них было смотреть. Все время казалось, что вернешься.

Слезинка накатилась ей на глаза, и она снова прижалась ко мне.

— А с Рубакой что? — уточнил я, задумавшись.

— Его тоже больше нет. Его лесхоз у меня согласился выкупить почти за две тысячи — ну я и его продала. Он у них на заготовительных работах теперь будет.

— Твою мать! — выругался я. — А на хрена? — от возмущения я даже задохнулся, не зная, что сказать.

— Я Кисельбаха хотела убить, — ответила Вика, опустив голову. — Подловить на полигоне во время занятий ну и… сам понимаешь внезапная атака, особенно вблизи тут у меня все шансы. Только на моей «Саранче» я ему разве что краску смогу поцарапать, пока он меня не разнесет на куски. Рассчитаться за тебя и Давида. А там — будь что будет. Все равно лишь вопрос времени, когда они меня достанут.

— А с Давидом что? — вскочив, я посмотрел на Вику, охреневший от такого потока новостей.

— Почти все, — ответила та, снова начав плакать. — Когда мы узнали, что эта тварь убила тебя, мы были уверены, что он выстрелил тебе в спину. Мы эту тварь успели хорошо избить, пока нас не остановили. Он орал, что его дед так этого не оставит. Отомстит. Не солгал. Две недели назад во время занятий по боевой подготовке у Давида взорвался огнемет — кто-то подпилил клапан на шланге. Шестьдесят процентов повреждения тела, начался сепсис. Любой другой уже бы умер, но он одаренный. Пока держится, но врачи говорят, что еще сутки-двое — и все. Я пыталась найти живу, но ее просто нет нигде. Особенно много ее не бывает, даже за деньги. Та пара капсул, что удалось найти, лишь задержала процесс, но не смогла его остановить. А больше не дают — не рационально. Суки! — Вскочив из кровати, она стремительно прошлась по комнате. — Ну а дальше занялись мной. Сначала пытались отравить в столовке. Я тогда свой компот отдала Ольке — пить не хотелось совершенно. Ее даже до медпункта не успели донести. Потом меня пытались задушить в душевой. Тогда еле отбилась — успела ведро с водой опрокинуть, девчонки вернулись, чтобы посмотреть. Убийца убежал. Кто это был — так и не установили. Теперь живу здесь, Сильвер разрешил.

— Иди сюда.

Встав, я крепко обнял Вику, понимая, как ей нелегко пришлось.

— А что купить хотела? — спросил я, чувствуя, как она снова начала плакать, выпуская вместе со слезами страх и боль.

— «Рысь» с силовыми когтями… Я б ему…

— Тш-ш-ш, — я прижал ее к себе. — Ты теперь не одна. Я приехал. Я дома. В какой больнице находится Давид?

— В военном госпитале, — ответила Вика. — Но он уже ничего не понимает, бредит. Лучше ты туда

не ходи — запомни его красивым.

— Я лучше запомню его живым, — ответил я, начав одеваться.

— Ты куда? — спросила удивленно Вика.

— В банк, — ответил я, натягивая штаны. — И, кстати, где ключ от банковской ячейки? И только не говори, что не смогла найти.

— Нашла, он там, — Вика кивнула в сторону цветочного вазона. — Только банк отказал: мне нужно кодовое слово для доступа к ячейке.

— Оно у меня есть, — улыбнулся я, выходя.

Стеклянная капсула с хрустом ломается. Тяжелая янтарная жидкость льется в колбу. Тонкие руки врача добавляют в нее прозрачный раствор, смешивая с живой.

— Готово, — шепнул врач. — Очень качественный материал, даже не представляю, где вы его сумели найти.

Иголка осторожно входит в вену, и по прозрачной трубочке потекла первая из капель.

— Невероятная чистота и концентрация. Не представляю, где вы ее сумели купить.

— Сам добыл в Меловодье, — ответил я, что, скорее всего, было правдой, учитывая, что китайцы работали на Кафтанова. А живу я получил от его курьера. Пусть не весь объем, но частично доля и моего труда есть.

Доктор прислушался к дыханию Давида, еще раз качнул головой. А затем, задумавшись, спросил:

— Молодой человек, вашему другу такой объем живы не нужен. Даже трети хватит, чтобы начать восстановительный процесс и запустить регенерацию тела. В соседней палате лежит еще один пилот — попал под выдох ядоплюя, прогноз неутешительный, органы дыхания сильно пострадали. Еще трое техников сильно обгорели при самопроизвольном воспламенении огнеметной жидкости. Это, — он кивнул на стеклянную колбу, что я вытащил из банковской ячейки, — могло бы спасти им всем жизнь. Я понимаю, что это стоит огромных денег, но как врач я должен сделать все для спасения жизней пациентов.

— Надеюсь, это, — я кивнул в сторону янтарной жидкости, — действительно достанется пациентам, а не уйдет на черный рынок.

— За кого вы меня принимаете?! — возмутился врач, причем так искренне, что я ему поверил.

— Половину объема можете использовать на помощь другим пациентам, — наконец решил я. — А то, что останется после лечения Давида, прошу надежно упаковать. Простите, но я должен думать и о себе. Я боевой пилот, кто знает, когда мне это может понадобиться самому. От ран в нашей профессии никто не застрахован.

— Понимаю, это более чем разумно, — согласился врач.

— Можно, я побуду еще немного с ним наедине? — я кивнул в сторону друга, лежащего на больничной койке.

спустя три дня

— Он пошёл на поправку. Температура начала спадать, началось восстановление кожного покрова, — врач говорил торопливо, словно сам не верил в то, что произносил. — Всё-таки жива действительно творит чудеса. Жаль, что она в нашем мире так и не смогла прижиться.

— Это да, — кивнул я головой, понимая доктора. Тогда, увидев Давида, всего перемотанного бинтами, тихо бредящего и зовущего маму, я и сам почти не верил, что его еще можно спасти. А тут… я неверяще качнул головой, испытывая колоссальное облегчение.

— А какой прогноз? — спросила Вика, заглянув в палату.

— Положительный, я думаю, — ответил доктор. — Недели через две мы переведём его в общую палату. Повезло, что органы зрения не были повреждены. И вот, — доктор торопливо достал из кармана халата две стеклянные ампулы, — тут сто миллилитров, как вы просили. Остаток живы. Я перелил и запечатал. В вашей работе это действительно необходимо.