Чтение онлайн

— Вы что, с собой деньги везете? — удивленно уточнил жандарм.

— Ну да, — пожал плечами я. — Награда от благодарных немцев за спасение жизней. Ну и так, по мелочи. Побывать в Германии и не привезти сувениров мне показалось глупым. Да и князь, возвращающийся домой после каникул без багажа, выглядит глупо, с чем княгиня согласилась и отправила водителя за покупками, составив небольшой список.

Открыв чемодан, жандарм удивленно уставился на несколько тяжелых золотых слитков с клеймом имперского банка.

— Ого! — невольно

вырвалось у него, едва он понял, сколько это может стоить.

— Мне сказали, что с этим не будет проблем.

— Ну да, — подпоручик растерянно кивнул, а затем показал таможеннику свое удостоверение. — Пропустить.

Тот понимающе кивнул и закрыл чемодан.

— Поместить в зону особого контроля, — приказал офицер.

Снова быстрый кивок.

— За мной, — повторно приказал он.

Я снова кивнул. Мы поднялись на второй этаж станции дирижаблей, присели на широкий диван в зале для пассажиров. И я, не выдержав, спросил:

— И что дальше?

— Ждем, — последовал короткий ответ. — Ваш дирижабль до Новосибирска — через десять часов. Я должен проконтролировать, чтобы вы на него сели. По месту вы должны доложиться своему начальству. Оно там и определит вашу дальнейшую судьбу.

— Понятно, — протянул я, глянув в окно. — Слушай, как тебя зовут? — спросил я, глянув на подпоручика.

— Самсонов, — чуть замялся, сказал тот. — Иван.

— Тезка, значит, — я протянул ему руку, которую он и пожал. — А я Иван Соболев. А скажи мне, тезка, что, мы тут как два пня и будем сидеть, дожидаясь дирижабля? Можно Златоглавую увидеть хоть одним глазком?

— Не положено, — буркнул молодой офицер. — Сказано посадить в дирижабль, а не по столице болтаться. А то мало ли что.

— Я что, по-твоему, сбегу? — удивился я. — Хотел — вон в Германии бы остался, мне там много чего предлагали. А я вот здесь, назад на учебу лечу. Просто ты даже не представляешь, из какой я задницы выбрался. Честно, даже не надеялся, что живым домой когда-нибудь попаду. Понимаю, что приказ. Но если на машине, хоть одним глазком на Кремль посмотреть? Кто знает, когда я еще сюда попаду да и попаду ли вообще. Сам знаешь, сколько живут пилоты. Давай ты мне небольшую экскурсию, а с меня — хороший обед, а?

Самсонов посмотрел на меня, о чем-то задумался.

— Пилот, говоришь? — почесал он подбородок. — Паспорт мне отдашь. И все передвижения за твой счет, мне на тебя командировочных никто не выписывал.

— Спасибо большое, — я благодарно кивнул головой.

Спустя часов пять

Мы сидели в Строгановском ресторане. Я осоловело глядел на стол. Есть уже не мог — просто не лезло. Зато попробовал все, что хотел или о чем мечтал.

— И что — совсем ничего нет? Ни травинки, ни животинки? — протянул Самсонов, удивленно глядя на меня.

— Ну почему, животинки есть, — пожал плечом я. — Твари. Они на кристаллах там отжираются. Хрумкают вместо

травы.

— А ты, значит, их… того? — неверяще качнув головой, Самсонов посмотрел на меня. — Сам хрумкал? Бред, они же ядовитые.

— У меня очень высокий уровень адаптации, — пожал плечами я. — Усиление тела такое. Хотя даже с ним чуть не умер пару раз. Но подыхать от голода — оно намного больнее.

— Дела, — протянул прапорщик и отхлебнул морса. Алкоголь он категорически отказался пить: служба.

Зато он оказался хорошим собеседником, отлично знавшим Москву. А удостоверение Тайной канцелярии позволило даже миновать очереди и попасть внутрь Кремля, увидеть Царь-колокол и Царь-пушку. Будет что ребятам рассказать.

— Ну что, пора, — мой сопровождающий глянул на часы, затем на меня. — Можем по пути еще в Казанский собор заехать. И там уже — в аэропорт.

— Хорошо, — кивнул я, подзывая официанта, чтобы рассчитаться. В отличие от Самсонова, командировочные мне выдали вперед, чтобы не околел с голоду по дороге.

Дирижабль снова взмыл в небо. Я на прощанье махнул рукой Самсонову, и меня наконец стало отпускать. Та злость, что сидела во мне с самого момента после перехода врат, начала уходить.

Как-то не так я представлял свое возвращение домой. Но только мечты и реальность всегда отличаются. А сейчас — назад в академию. Учебу-то я не завершил. Зато Куропаткин уже должен вернуться с зарубежного лечения. Перевод мой не готов, меха тяжелого нет. И вся та кипа проблем, о которой я даже не думал там, в Каменогорье, считая, что самое главное — вернуться, теперь вырастала вновь. И что с этим делать — я даже не представлял. Единственная надежда, что генерала переведут раньше в Екатеринбург, и с этой суетой ему станет немного не до меня.

Полет прошел без происшествий. Массивная стальная туша замерла, опустившись вниз. Земля привычно дрогнула под ногами, и я, увидев капитана Горохова и Вику, улыбнулся — улыбка невольно расползлась на пол-лица. Выйдя на посадочную полосу, я махнул рукой, и Вика стрелой помчалась ко мне, повисла на шее — слезы, поцелуи. Я даже растерялся от такого напора. Капитан понимающе стоял в стороне, терпеливо ожидая. Потом, спустя минут пять, все же отвел нас к машине, усадив сзади, сам сел спереди и тронул водителя за плечо. Тот понимающе кивнул и завел машину.

— Ну что, герой? — улыбнувшись, капитан повернулся ко мне. — Не ожидал тебя, признаться честно, в живых увидеть. Мы по тебе даже панихиду отслужили, а ты у нас здесь. Долго жить будешь. За то дело возле станции — тебя к Георгиевскому кресту представили, посмертно. Но теперь можешь с гордостью носить — заслужил.

Капитан продолжал разговор, рассказывая, что тут случилось за два месяца. Потом — про свои мытарства. Одна Вика почти не участвовала в разговоре, словно чего-то боясь, только поддакивала местами.