Чтение онлайн

Наше пребывание, к сожалению, кажется, не будет кратковременным. Вот уже десять дней моя деятельность сводится к тому, что я ничего не делаю. По собственному опыту я знаю, что неизвестность тягостна, но никогда не представлял, как увеличивается эта тягость, когда к ней прибавляется еще и безделье.

– У вас подавленный вид, - сочувственно замечает Мод однажды, когда мы прогуливаемся по пешеходной зоне.

– Я не привык болтаться без дела.

– Эти люди вокруг вас точно так же болтаются без дела и довольны этим.

– Они на каникулах.

–

Считайте, что и вы на каникулах.

– Не поможет. Я не выношу каникул.

Мысль, которая подбадривает меня, вертится вокруг цифры 29 последнего срока, когда я могу поднять якорь и отчалить в Висбаден, где меня ждет спасительная автомашина. В самом деле успокаивающая мысль, но немного приправленная горечью: возвращаться к своим с пустыми руками, словно блудный сын, - не такое уж большое счастье. Другое дело возвратиться с какими-то данными о проекте "Спирит" и с внутренним удовлетворением от того, что Томаса настигла заслуженная кара.

По примеру туристов мы с Мод толчемся преимущественно в заведениях и магазинах вблизи кафедрального собора, заполненных толпами покупателей и ротозеев.

Мы принадлежим к категории ротозеев. Я - по принуждению, а Мод - по природной женской склонности ко всему, что может украсить или упростить быт. У витрины с ювелирными изделиями я пускаю пробный шар.

– Что бы вы сказали, если бы я предложил вам выбрать что-то себе за мой счет?

– Не вижу оснований, чтобы вы это делали. После того как я пустила вас в свою спальню...

– Вы не любите бриллиантов?

– Я не люблю подкупа.

– При чем тут подкуп?

– Никогда ничего не делают даром, Альбер. Разве что-то совсем ничего не стоящее. А бриллианты имеют цену.

– Наверное, вы и в самом деле не очень любите их. Хотя носите перстень с бриллиантом.

– Я бы не стала тратить деньги на бриллиантовый перстень, - замечает Мод, медленно двигаясь дальше вдоль витрин.
– Это подарок бывшего мужа.

– У вас был щедрый муж, - бормочу я, стараясь избежать столкновения с мальчиком, который мчится на роликах прямо на меня. В последнее мгновение мальчик резко сворачивает, довольный, что напугал меня, и направляется к следующей жертве.

– И все-таки вы не раскрыли причину вашего развода, - говорю я.

– Я не сержусь на вас, что вы избрали мое прошлое как способ убить время, - ворчит Мод.
– Но и на этот раз вы не угадали.

Не возражаю, но и она, кажется, чувствует необходимость как-то убить время, потому что после короткой паузы продолжает:

– Наверное, вы никогда не были женаты, если не понимаете, что всякий брак - это уже достаточная причина для развода. Может, я бы не сделала этого, если бы натолкнулась на кого-то из тех слабохарактерных мужчин, которые будут потворствовать всем твоим привычкам. Только мой муж хотел, чтоб я потакала его привычкам, принимала дома неприятных типов, ибо он считал это полезными связями. Шла к нему в постель, когда он захочет, родила ребенка, потому что он этого хотел, и даже бросила работу, ибо господин,

видите ли, зарабатывал вполне достаточно для двоих.

Она не привыкла к длительным разговорам, поэтому, коротко изложив суть дела, умолкает.

– А ваш муж, конечно же, был коллегой Сеймура...
– решаюсь я рискнуть еще.

На этот раз она молчит, словно размышляя, не слишком ли откровенна со мной.

– ...имею в виду - социолог, - уточняю я.

– Не будем вдаваться в детали, - предлагает дама.

– Это не детали. Ведь вы ради работы разорвали брак...

– Я разорвала брак ради своей свободы.

– О какой свободе можно говорить при такой работе!

– Любая работа - это всегда зависимость, Альбер. Свобода - лишь пауза между двумя рабочими днями, и я, чтоб вы знали, хочу сама распоряжаться этой паузой.

– Все-таки вы увлечены своей профессией.

Она не отвечает.

– Спущусь в "Дионисус" выпить кофе, - говорю я.
– В нашей гостинице отвратительный кофе.

Кофе в "Европе" в самом деле готовят по старой немецкой привычке: как можно больше цикория и меньше кофе.

– Да, да, идите, - соглашается Мод.
– Я тоже скоро приду. У меня телефонный разговор.

Последнее время Мод чаще доверяла мне, это очень легко объяснить, учитывая то, что мой бельгийский паспорт был у нее в сумочке, а об австрийском она даже не подозревала.

Ресторанчик "Дионисус" является составной частью ансамбля музея римского искусства, что прилепился у кафедрального собора. Заведение имеет вполне современный вид: большой параллелепипед из стекла и алюминия, из окон которого виден и фасад нашей гостиницы. Устраиваюсь около одного из окон; ресторан почти пустой - уже не утро и еще не обед, поэтому официантка сразу же приносит мне заказанный кофе.

Да, фасад гостиницы видно отлично, даже окно моей комнаты - третье слева на втором этаже: занавески на окне подняты, и я могу увидеть кое-что в комнате, а именно - большое подвижное синее пятно цвета туалета уважаемой Мод. Это такое, значит, доверие! Хорошо, что я вовремя преодолел легкомысленное стремление спрятать свой австрийский паспорт в гостинице.

Дама появляется в "Дионисусе" через четверть часа.

– Вы, кажется, сегодня в хорошем настроении?
– спрашиваю я.

– Разумеется, сегодня воскресенье, - говорит она.
– Даже по Библии, воскресенье - день безделья.

– В нашем календаре последнее время все дни воскресенья.

– В таком случае что вы скажете про обед у "Лавальер" вместе с Дейзи и Эрихом?

– Эти вопросы решаете вы. Кстати, кто такая Дейзи?

Она молчит, поэтому я снова спрашиваю:

– А Эрих?

– Посредник. Авантюрист.

– Однако вы, наверное, чем-то его держите...

– Его держит Дейзи. Идите к ней и расспросите.

Она замолкает. Так заканчиваются все наши разговоры. Непременно наступает момент, когда она перестает отвечать. Словно достигает какой-то невидимой границы и останавливается.