Танкуоль и Костодер
Шрифт:
Рука в перчатке вновь исчезла в темноте. Как ни напрягал зрение, Теодор не мог разглядеть даже силуэт собеседника в сгустке мрака. Мгновение спустя рука появилась снова и бросила на стол какой-то жетон. Раздался лязг металла о дерево, и Теодор увидел перед собой похожий на монету квадрат, на лицевой стороне которого были вырезаны необычные извивающиеся письмена и устройство, которое сержант мог сравнить разве что со змеиным черепом в головном уборе из перьев. Странный жетон пролежал на месте лишь мгновение, а после затянутая в перчатку рука утащила его обратно в темноту. Тем не менее Теодор понял, что именно этот символ ему велено искать.
—
Теодор нервно облизнул губы — теперь он точно знал, что сидит перед своим господином, а не таким же, как сам, прислужником.
— Убитый Эмиль Кляйнер, мелкий контрабандист, член банды Ганса Дитриха. Труп был сожжен, а дом, где его нашли, согласно инструкции помещен в карантин.
— Банда Дитриха. Подвижки в ее поиске.
Теодор поймал себя на том, что старается не смотреть в темный угол алькова, хотя все равно не смог бы увидеть лицо собеседника.
— Никаких подвижек. Пять дней назад между людьми Ганса Дитриха и Густава Фолька случилась стычка. С тех пор Дитрих залег на дно. Многие из его банды могли быть убиты людьми Фолька.
— Кто точно выжил. — Слова отрывистым шепотом раздавались из темноты.
— Дитрих и кое-кто из его шайки той же ночью были замечены в «Орке и топоре». У некоторых были плохо обработанные раны, вероятно, в трактир эти типы пришли сразу после встречи с Фольком. Кроме Дитриха и Кляйнера, там были брат Дитриха, Иоганн, Богдан Кемпф, Макс Вильгельм и Никлос Мюллер. Я отдал своим стражникам приказ разыскать их и задержать на месте.
— Отмени приказ. Этих людей нельзя ни задерживать, ни преследовать. Заметив кого-то из них, сообщай. Не предпринимай никаких действий, пока не получишь иных указаний.
Теодор молча обдумывал странные распоряжения. Он не сомневался, что найти контрабандистов крайне важно, и был уверен, что сумел внушить это своему хозяину. Однако новые указания, казалось, отрицали безотлагательность дела.
Из темноты раздалось шуршание, словно чешуя терлась о ткань.
— Следить и наблюдать за этими людьми гораздо важнее, чем ловить их. Не нужно, чтобы они насторожились еще сильнее. Другие агенты возьмут на себя слежку за ними. А ты оставайся со своими людьми и будь готов действовать, когда тебе велят.
— Слушаюсь. — Теодор был и обрадован, и сильнее прежнего озадачен объяснением своего господина. Сержант, разумеется, знал, что является не единственным слугой, но ему оставалось только гадать, кто сможет лучше наблюдать за портовыми районами, чем люди, которые патрулируют их изо дня в день.
— Свободен, — прошипел из темноты голос.
Теодор поднялся со стула, поклонился, затем развернулся и зашагал обратно по галерее. А когда ощущение противоестественного холода исчезло, сержант бросил взгляд через плечо и замер в немом изумлении. На месте алькова, в котором он только что говорил со своим таинственным хозяином, была лишь стена таверны с единственным окном, выходившим на улицу позади «Черного нетопыря»! Какая-то зловещая сила создала этот закуток там, где его просто не могло быть!
Даже после стольких внезапных исчезновений хозяина, у сержанта по-прежнему бежали мурашки по коже и стыла кровь в жилах. Очередное явление темных сил заставило Теодора попятиться. Он быстро сбежал по лестнице, стараясь вернуться мыслями к более понятным темам, например убийцам и контрабандистам. Существуют вещи, о которых человеку страшно задумываться даже при свете дня.
Оступаясь
У подножия лестницы парня встретил грузный мужчина, руки которого, казалось, с легкостью задушили бы быка.
— Вернулся за добавкой, а, сволочь? Быстро же ты.
Кемпфу пришлось вытянуть шею, чтобы заглянуть в покрытое шрамами лицо охранника.
— Я хочу видеть Отто Али, — облизывая губы, произнес парень.
Охранник ткнул его пальцем в грудь, подталкивая обратно на лестницу.
— Не думаю, что босс захочет тебя видеть, — проворчал он.
— Пожалуйста! — заскулил Кемпф, пытаясь снова вернуться на землю. — Я должен встретиться с Отто Али!
Крепкая ладонь хлопнула по спрятанному в ножны длинному палашу.
— Иди и утопись, крысеныш, — прорычал охранник. — Никаких бездельников и никаких подачек. Убирайся, пока не начал меня раздражать.
Кемпф лихорадочно порылся в своей куртке и вытащил маленький кожаный кошель, который дал ему полурослик. Развязав тесемку, он показал охраннику монеты.
Одобрительно хмыкнув, бандит вытащил несколько.
— Чего ж не сказал, что можешь заплатить? — пробормотал он и отступил в сторону, пропуская Кемпфа.
За спиной охранника находилась толстая дубовая дверь. Кемпф привычно отстучал на ней условный сигнал, который позволял войти в логово Отто Али. Дверь отворилась, и хмурый детина, такой же огромный и внушительный, как и первый охранник, оглядев парня с головы до ног, жестом велел ему войти.
Внутри располагался выложенный кирпичом грот. Точные его размеры терялись среди теней и великого множества деревянных коек, втиснутых на каждый свободный дюйм. Запах пота и мочи был слишком сильным даже для рассеянного Кемпфа, а стоны и бормотание, которые издавали метавшиеся в бреду тела, оказались слишком навязчивыми, чтобы ускользнуть от его слуха. Несколько старых фонарей с растрескавшимися и покрытыми коркой грязи стеклами мерцали на вделанных в потолок ржавых цепях, отбрасывая на притон слабое сияние.
— Ты снова пришел навестить нас, мой друг, — мягко произнес голос с сильным акцентом.
Сердце Кемпфа затрепетало, словно у молодого любовника, который встретил свою возлюбленную. Он стремительно обернулся к говорившему — смуглому человеку, чье лицо было даже темнее, чем у тилийца. Сальные черные локоны, длинные и жесткие, свисали до густых бровей. Вкрадчивая улыбка озаряла широкое лицо, так что видны были зубы, поблескивающие, как и толстые золотые кольца в ушах. В одежде мужчины, как и в его родословной, смешалась Империя и Аравия. Толстый живот охватывал широкий пояс, а на ногах красовались заморские туфли с загнутыми носами. Аравиец-полукровка положил унизанную перстнями руку на плечо Кемпфа, словно старый друг, а не человек, который лишь прошлой ночью силой выгнал его из этого самого подвала.