Чтение онлайн

— А что с остальным? — спросил Мюллер.

Ганс торопливо оглядел маленький подвал, отыскивая местечко, где можно было бы спрятать громадный святящийся камень. Наконец его взгляд остановился на старой винной бочке, которая стояла в подвале еще до того, как здание наверху получило название «Орк и топор». Вино в ней когда-то было просто дешевым, а за долгие годы превратилось в едкий уксус. Ганс указал на бочонок, и контрабандисты заулыбались этому предложению.

— Полагаю, ты хочешь, чтобы именно я его туда затащил? — проворчал Кляйнер.

К тому времени, как контрабандисты закончили свое

торопливое совещание, пивная «Орк и топор» заполнилась почти до отказа. Такой и предпочитал ее видеть Иоганн. В толпе внезапное появление контрабандистов едва ли замечали. Более рациональный, чем брат, Иоганн был куда осторожнее, когда дело касалось безопасности их логова. Ганс же, по его мнению, слишком часто полагался на удачу и благосклонность Ранальда Обманщика. Но теперь за улицами следили не только глаза портовой стражи — к ним присоединились и шпионы Густава Фолька, о которых следовало беспокоиться.

Стальной взгляд Иоганна скользил по пивной, изучая пестрое сборище подонков, сидевших за обветшалыми столами таверны и собравшихся вокруг изрезанного ножами бара. Чумазые кислые рожи временами отрывались от пивных кружек и кувшинов с элем, чтобы ответить на его вызывающий взгляд. Портовые грузчики, мошенники из подворотен, рыбаки с дублеными лицами, воры с прищуренными глазами, самодовольные моряки, грубые мордовороты и щеголеватые сутенеры — все они теснились вокруг столов с дешевым пойлом и едва съедобной едой Ульгрина Разящая Рука. Иоганн видел цветастые ткани Мариенбурга, тяжелые меховые плащи Кислева, драную домотканую материю Нульна и Виссенланда, потертую зелень Вюртбада, даже похожие на воздушные шары блузки и шаровары Тилии. Контрабандист мрачно рассмеялся. В высшем обществе среди властей и аристократов не случалось такого, чтобы люди из разных мест с разными взглядами собирались вместе, как равные, объединенные одной целью. Именно на дне люди отбрасывали свои различия. Именно в сточной канаве они и сходились.

Любой из этих типов мог оказаться шпионом Фолька. Иоганн тряхнул головой. Организация, которую собрал Веспер Класст, запустила руку в каждый район Альтдорфа; даже если в толпе не было никого из людей Фолька, то наверняка присутствовал кто-то из прихвостней Класста. Ганс и впрямь испытывал пределы божественной снисходительности Ранальда. А по опыту Иоганна, боги редко благоволили дуракам.

Ганс и остальные уже добрались до бара и расталкивали ворчливых грузчиков, чтобы освободить себе место. Работяги выглядели так, будто готовы устроить заварушку, но были недостаточно хмельны, чтобы затевать драку с толпой, в которую входил кто-то вроде Кляйнера. Когда к ним присоединился Иоганн, Ганс уже требовал себе рейкландского.

— Это глупо, Ганс, — уголком рта прошипел Иоганн. — Кто-нибудь наверняка станет нас искать.

— Здесь они ничего не учинят, — запротестовал тот и с улыбкой забрал глиняные кружки у коренастой женщины, стоявшей за прилавком. Он передал напитки своим людям и закатил глаза, когда Иоганн отказался. — Ты слишком много беспокоишься, — проворчал Ганс, демонстративно делая глоток из кружки, которую предлагал брату. — И все потому, что слишком много думаешь. А если человеку что-то уготовано богами, то думай не думай, а толку не выйдет.

— Но и вреда не будет, — возразил Иоганн. — Тебе совсем не приходило в голову, что Фольк обязательно прослышит о нашем появлении здесь?

Ганс со вздохом поглядел вдоль

стойки и раздраженно заметил, что остальные члены шайки увлеченно следят за разговором. Вильгельм даже не пил, а только макал в кружку искалеченную кисть. У Кемпфа бегали глаза, а мимолетные взгляды, которые он бросал в сторону кладовой, под которой прятался подвал, ясно говорили о том, где витают его мысли. Кляйнер почесывал предплечье, пытаясь подавить внезапно нахлынувший приступ кашля. А у старика Мюллера вид был покорный, точно у жука, ждущего, когда на него опустится сапог.

Ганс наклонился к брату, стараясь говорить тихо, но не настолько, чтобы не услышали остальные контрабандисты:

— Я хочу, чтобы Фольк узнал о трактире. Если его люди будут приглядывать за этим местом, то вряд ли кто-то из нас проберется сюда и попытается в одиночку сбежать с камнем. Чтобы хоть шанс был вытащить отсюда нечто настолько крупное, понадобимся все мы.

Кемпф прошипел что-то невнятное. Вильгельм хлопнул ушибленной рукой по стойке и глотнул из кружки. Кляйнер кашлянул. Мюллер издал лишь страдальческий стон. Ганс оскалился, словно Кхаин, наслаждаясь выражением недоверчивого ужаса на лице брата.

— Вот именно, — произнес старший Дитрих. — Я скорее предпочту подставить всех нас под удар, чем позволю кому-то разбогатеть за счет моего горба.

Иоганн решил не уточнять, что горб был в основном Кляйнера. И уж тем более не стал указывать на то, что, даже собравшись все вместе, они имеют маловато шансов сбежать с камнем. До кого-нибудь банда Фолька обязательно доберется. Иоганн ощутил гадливость, когда увидел ответ в сверкающем взгляде брата. Это было частью плана: меньше людей — больше доля. Неглупо, но бездушно, безрассудно и безжалостно.

Иоганн с отвращением отвернулся от брата и уставился на тяжелый топор, прикрепленный над баром. Оружие было громадным, а руны и искусная работа говорили о его гномьем происхождении. А то, что никто не счел нужный украсть этот топор, доказывало, как сильно боялись и уважали в портовых районах владельца таверны. Ульгрин Разящая Рука был известен своим мрачным нравом и садистскими наклонностями, которые редко встречаются у гномов. Одни говорили, что из-за потери одной руки он озлобился настолько, что второй мог придушить великана. Другие утверждали, что гном ожесточился, как воды Кислого моря, став изгнанником из-за какого-то тайного позора. А от тех немногих гномов, которые встречались в «Орке и топоре», Иоганн слышал несколько иную версию. Они говорили, что Ульгрин Разящая Рука стал жалким грумбаки из-за этого великолепного топора над стойкой бара — дешевой подделки, изготовленной руками человека, что было видно с первого взгляда.

Мысль о топоре заставила Иоганна взглянуть на противоположный конец стойки, где находилась огромная стеклянная банка. Если топор был фальшивкой, то другой талисман таверны — самым что ни на есть подлинным. В банке была замаринована распухшая оскаленная голова самого большого и отвратительного орка, которого когда-либо видели в Альтдорфе. Многие драки в таверне начинались со спора о том, действительно ли эта штука принадлежала огромному орку или все-таки маленькому троллю. Как бы то ни было, все сходились на том, что Ульгрин потерял руку из-за орков и было это задолго до открытия им таверны. К тому же гном всегда ставил бесплатную выпивку любому, кто приносил ему голову орка, и это только подстегивало слухи.