Танкуоль и Костодер
Шрифт:
Ганс проигнорировал поток гнусной брани, вызванный его словами, и спустился в подвал. Это было обшарпанное место с отсыревшей штукатуркой на стенах, деревянным потолком, скрипевшим всякий раз, когда кто-нибудь наверху выходил по нужде через заднюю дверь таверны, и такой густой паутиной, что в ней и огр задохнулся бы. Однако недостаток изысканности восполнялся безопасностью. Ведь контрабандистам всегда приходится выбирать между роскошью и неприметностью.
Поредевшая шайка сгрудилась вокруг единственного светильника — штормового
Ганс еще раз быстро всех пересчитал. Мюллер, Кляйнер, эта крыса Кемпф, Вильгельм и Иоганн. Да, дорого им обошлась засада Фолька.
— Можешь уже поставить эту штуку, — обратился Ганс к Кляйнеру.
Этот олух по-прежнему прижимал к груди светящийся камень, хотя на лбу уже выступил пот, а на шее вздулись вены. Кляйнер уронил свою ношу на пол и скрючился задыхающейся развалиной. Грохот заставил остальных контрабандистов выругаться и уставиться на потолок в попытках понять, услышали их наверху или нет.
Ганс покачал головой. Они могли бы убить тут любовницу императора, но за гвалтом в пивной никто бы этого не разобрал. Он хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.
— Что же, парни, ночь у нас выдалась тяжелая.
— Тяжелая? — прорычал Вильгельм и взмахнул забинтованной рукой. — Мне два пальца отрезали!
— В следующий раз не будешь болтаться под ногами, — съязвил Ганс.
Иоганн встал рядом с братом, грозно напоминая Вильгельму, что если тот попытается что-нибудь устроить, то потерей двух пальцев не отделается.
— Черная преисподняя Кхаина, Ганс! — выругался Кемпф. — На нас напала не портовая стража и не охрана стоков, а Густав Фольк! На случай, если ты позабыл, он работает на Класста! Эти люди не станут бросать тебя в крепость Мундсен, а похоронят под ней!
— И искать тебя не перестанут! — добавил Вильгельм. — Никогда!
Ганс покачал головой:
— Значит вы бы предпочли работать на Фолька? Забавно, но я не припомню, чтобы кто-то жаловался, что ему не приходится отдавать те сорок процентов, которые эта пиявка забирал бы с каждого дельца.
— Да, но теперь все иначе, — отрезал Кемпф. — Теперь Фольк вышел на нас!
— Так что же вы хотите сделать? Все бросить и пойти на попятную, потому что за вами гонится большой злой Фольк? — Ганса слегка раздражали кивки, которыми контрабандисты приветствовали его предложение.
— У нас припрятано достаточно, чтобы уехать подальше от Альтдорфа, — сказал Мюллер. — Думаю, Вюртбад достаточно далеко, чтобы не попасться в лапы Фолька.
— Разве что в лапы Фолька, — перебил его Иоганн. — А если тебя ищет его босс, то и Кислев окажется не так уж далеко отсюда.
От этих отрезвляющих слов в воздухе повеяло мрачным холодом, словно школьный хулиган выпустил воздух из надутого свиного
— Вот вам вся добыча с трех последних дел. — Ганс улыбнулся, когда мужчины набросились на кошель. — Делите, как пожелаете, и да пребудет с вами милость Ранальда. — Он помолчал, а затем прибавил с хитрым блеском в глазах: — Разумеется, если вы сейчас уйдете, то своей доли не получите.
Это замечание заставило некоторых повернуть головы. На Ганса уставились с подозрением.
— Доли в чем? — требовательно спросил Мюллер.
Ганс похлопал по обтянутому дерюгой камню, забарабанил пальцами по его бокам, и по подвалу прокатилось звонкое эхо.
— Если это чудокамень, то сколько он будет стоить, Кемпф?
— Ты не выбросишь нас из этого дела! — прорычал тот, больше, чем когда-либо напоминая загнанного в угол грызуна.
— Но вы же хотите уехать из Альтдорфа, — ответил Ганс. — Тот, кто останется, чтобы продать этот… товар, и должен пожинать плоды. Каков был наш уговор? Равные риски — равный навар. Благодаря этому простому правилу мы и были честны друг с другом так долго — не вижу причин не воспользоваться им и сейчас.
Парни посмотрели на Ганса так, словно он плюнул им в пиво. Кляйнер поднялся с пола, и на его лице было написано, что он хочет разорвать ухмыляющегося негодяя на куски. Вильгельм потрогал свой нож — жутковатую штуковину, будто созданную для потрошения акул. Мюллер просто стоял и свирепо глядел на Ганса. Кемпф что-то бормотал себе под нос, покусывая усы.
— И сколько же, по-твоему, он будет стоить? — спросил Иоганн, поддерживая игру брата.
Кемпф сердито посмотрел на обоих Дитрихов.
— Если именно эта штука действительно чудокамень, то никто не знает, сколько он стоит.
— И как же нам узнать, что это действительно чудокамень? — спросил Ганс.
Кемпф выглядел так, словно проглотил что-то горькое.
— Я знаком с людьми… — начал он.
— С кем? — подпихнул его Иоганн.
Это было так похоже на мелкого проныру — держать все при себе, пока получается, а остальные пусть болтаются в неведении. Но даже Кляйнер не настолько глуп, чтобы позволить Кемпфу скрывать что-то.
— Я мог бы отнести его доктору Лоу, алхимику, — сказал Кемпф через мгновение. — Он бы выяснил.
Ганс кивнул.
— Хороший план, — согласился он, а затем вытащил свой кинжал. Прежде чем кто-нибудь из контрабандистов успел среагировать, Ганс ударил острием клинка по хрупкому камню и отколол кусочек длиной в дюйм. — А что, если мы не отдадим ему весь камень? Так ведь будет безопаснее? Не хотелось бы, чтобы у твоего доктора Лоу возникли какие-то странные идеи. Например, обворовать нас. Дадим ему осколок и, возможно, убережем его порядочность.