Чтение онлайн

— Возможно, — согласился Кемпф, — но вы хоть раз слышали о магии, которая не стоила бы приличных денег?

Мелкий воришка протиснулся вперед и встал рядом с Гансом. Изучив странную находку, Кемпф ухмыльнулся, протянул руку и поскреб камень. Затем понюхал свой палец, и его улыбка сделалась еще шире.

— Чудокамень, — объявил Кемпф.

Глаза всех присутствующих расширились, но уже не от страха, а от алчности. Чудокамень был очень ценным товаром. Настолько ценным, что его стоимость знал даже самый распоследний карманник. Поговаривали, что такая разновидность пропитанного магией камня могла делать все — начиная с излечения

от лишая и заканчивая превращением свинца в золото. Болтали, что он способен разглаживать морщины стариков и укреплять силы юнцов. Краски, смешанные с его пылью, позволяли самому бездарному художнику создать бесценный шедевр, а один лишь запах припарки из чудокамня становился надежной защитой от зла мутации и безумия. Те, кто жаждал заполучить подобное богатство, настаивали, что эта субстанция отличалась от отвратительного искажающего камня, сырой материи Хаоса, чье прикосновение калечило тело и разум. И родственные связи между ними — всего лишь заблуждение, живущее в головах невежественных и суеверных глупцов. Алхимики и колдуны почти все сделали бы ради обладания хотя бы малой толикой чудокамня. А то, на что сейчас смотрели контрабандисты, было чем угодно, но только не «малой толикой».

Однако жадность умеряло мрачное понимание того, что в Империи найдется немного веществ столь же запретных, как чудокамень. Колдуны пошли бы на все, чтобы заполучить его, но и охотники на ведьм сделали бы не меньше, чтобы поймать с ним кого-нибудь. Даже тех, кто ежедневно рисковал оказаться в петле или надолго застрять в крепости Мундсен, отрезвляла мысль о том, как поступали охотники на ведьм с еретиками.

Ганс несколько минут глядел на светящийся камень, а затем медленно кивнул:

— Кемпф, ты смог бы найти покупателя на эту штуку?

— Одного? А почему не дюжину? — с воодушевлением ответил тот.

Его слова склонили Ганса к решению.

— Кляйнер, Мюллер, тащите эту штуку вниз. Мы перенесем ее в логово.

Парни колебались, но острый взгляд предводителя заставил парочку неуклюже приблизиться к груде костей и стащить с нее тяжелый камень. Вынув из карманов рваные тряпицы, они плотно обмотали лица, чтобы защититься от колдовского дыма, и руки, чтобы уберечь кожу от прикосновений магии. Иоганн почувствовал, как по его телу пробежала дрожь, когда обратил внимание, что зеленое сияние потянулось вперед и окутало ладони его приятелей, отбрасывая на их кожу слабые всполохи. Сами они ничего не заметили, а Ганс уже принялся тихо перешептываться с Кемпфом, пытаясь решить, как лучше продать их чудную находку.

Контрабандисты отправились назад по осыпающемуся туннелю. Иоганн, не разделявший оптимизма брата, не мог отделаться от ощущения, что все они далеки от того, чтобы сколотить состояние. Их беды только начинались.

В мерцающих всполохах горящего города, когда ночь пронзали крики умирающих, а воздух был пропитан застоялым зловонием горелой плоти, он чувствовал волну силы, пробегавшую по его телу. Необузданная, древняя, внушающая благоговейный трепет своим ужасным великолепием, она ревела в венах, точно живое существо, обжигала каждый нерв, пробуждая сверхъестественную мощь, пропитавшую все его естество.

Сила! Сила, способная разорвать горы! Способная сокрушить ничтожные города его врагов, похоронить и их самих, и их вероломство! Способная

уничтожить вонючие лачуги людей и растоптать это жалкое разодетое племя когтистыми лапами скавенов! Сила! Сила, уступающая лишь мощи Рогатой Крысы, могущественнейшей из богов!

Нет, поправил он себя, с подобной силой ему не быть больше обычным существом из плоти и крови. Он сам станет богом, вознесется, подобно печально известному богохульнику Квитулу Гнусному! У него есть право раздирать и убивать, вспарывать и переламывать! У него есть власть править, держать в железных когтях и всю Подземную Империю, и руины ничтожного царства людей. Он будет сжимать лапы, пока мир не начнет вопить, и все будут знать, что живы лишь потому, что он позволил.

Затем сила замерцала, съежилась, утекла из тела, будто струйка дыма из кузнечной печи. Он почувствовал, что новообретенное могущество покидает его, а разум наполняется ужасом. Это было нечестно, несправедливо, его лишили момента величия!

С полным ярости взглядом он рыскал по темным улицам горящего города, искал предателя, который встал на пути его окончательного триумфа. Пусть только отыщется — он вопьется презренному в грудь и зубами вырвет еще бьющееся сердце! А в глазах его будут лишь кровь и месть!

Затем ярость в голове разбилась вдребезги и захныкала в самом темном уголке его сущности. Из желез выплеснулся мускусный запах страха, и вместе с этим последние остатки божественной силы пронеслись по телу и покинули его.

По темной улице, сквозь клубы дыма и кружащий в воздухе пепел, целеустремленно шагали какие-то фигуры. Впереди шел высокий человек, и зловоние, исходившее от него, показалось скавену до ужаса знакомым. Он испытывал к этому существу лишь презрение, однако была причина, по которой из его желез хлынул мускус.

Ведь если этот тип здесь, то…

Из-за завесы дыма появилась фигура второго. Он был гораздо ниже человека, но крепко сложен и широкоплеч. Толстые узлы мускулов, словно извивающиеся змеи джунглей, обвивали руки видения. Грубые татуировки из гномьих каракулей усеивали голую грудь и выбритые виски. Посреди остриженной головы торчал огромный гребень, выкрашенный в такой же ярко-оранжевый цвет, что и густая борода. Изувеченное, покрытое старыми шрамами лицо гнома недобро ухмылялось. Пустую глазницу закрывала потрепанная кожаная повязка. Второй глаз с убийственной злобой впился в скавена.

— На этот раз, паразит, ты отведаешь моего топора!

Огромное и безжалостно острое лезвие из звездного металла, будто рука некоего беспощадного демона войны, стремительно приближалось к скавену, направляемое чудовищной мощью вздутых мышц гнома…

Серый провидец резко проснулся. Все его тело содрогалось от кошмара, который обрушился на спящий разум. Опустевшие железы пытались извергнуть запах страха, но по тяжелому духу, что окружал провидца, тот понял, что уже опорожнил их во сне.

Однако куда сильнее недостойного проявления страха тревожило то, что он не услышал собственного крика. Танкуоль попытался разжать челюсти, но оказалось, что их крепко сжимает кожаный намордник. Пошевелив языком, серый провидец обнаружил, что ему, кроме прочего, заткнули рот железным штырем. Не отдавая себе отчета, Танкуоль поднял лапы, чтобы избавиться от раздражающей помехи. И понял, что его предусмотрительно заковали в маленькие железные рукавицы и когтистые пальцы надежно заперты внутри этой холодной металлической оболочки.