Чтение онлайн

Перебороть безудержный восторг, который давал искажающий камень, было еще сложнее, чем заклинание Скабритта, но Кратч знал: если он утратит контроль, то вместе с ним упустит и удачный момент. Этот холодный и неприглядный факт помог ему удержать разум в узде. Кратч заставил себя сосредоточить взгляд на монстре и рабах.

На Скабритте, который стоял теперь так близко к месту схватки.

На осыпавшихся стенах и непрочном своде туннеля.

Все казалось так просто. Несколько слов, несколько жестов — и первозданная сила, пронизывавшая его тело, потянулась наружу. Словно огромный молот, она била по стенам и по потолку. По туннелю прокатился оглушительный грохот. В самый последний

миг Скабритт обернулся и встретился взглядом со своим учеником.

Кратч в ответ ухмыльнулся, обнажив клыки и бросая вызов ненавистному наставнику. А потом тысячи тонн земли и камней рухнули вниз, стерев недоверчивое выражение на морде Скабритта. Серого провидца, рабов и монстра — всех погребло под обвалом.

Кратч закашлялся, отплевываясь от земли и задыхаясь от пыли, которая заполнила туннель и потушила фонари из искажающего камня. Протирая почти ослепшие глаза, он прижал к морде тряпку, которая должна была послужить защитой для дыхания. На мгновение Кратч задумался о том, стоит ли ему переждать и проверить, цел ли вход в нору. Ведь Скабритт был не единственным скавеном, который мог извлечь из Червоточины много пользы.

Но даже не пыль и грязь, а воспоминание о штурмовике, которого заразил могущественный артефакт, заставило Кратча выбрать бегство. Лучше позволить другим идти на подобный риск.

Да, решил Кратч, пробираясь по сырым, пустынным туннелям, если он хочет вернуть себе Червоточину и вкусить плоды этой находки, ему понадобятся помощники. От предвкушения наград из пасти адепта закапала слюна. Он знал, где искать себе союзников. Знал, где донесение об открытии Скабритта принесет наибольшую выгоду.

— Прекращайте ныть или ищите себе честную работу! — прорычал Ганс Дитрих в сотый, кажется, раз с тех пор, как они покинули порт.

Для людей вроде тех, что неуклюже следовали за ним по зловонным мокрым туннелям, это была серьезная угроза. Большинство из них были рождены для какого-либо воровского ремесла. А по сравнению с их прошлыми делишками контрабанда выглядела почти законным предприятием, хотя и оставалась не менее опасной. За провоз контрабанды в Альтдорф полагалось суровое наказание. Все, начиная с императора, неодобрительно смотрели на обман акцизных чиновников, хотя всерьез и не спорили с тем, что сами акцизники были отъявленным жульем. Общее среди портового люда мнение гласило: если хотя бы половина денег, собранных чиновниками за поступающие в столицу товары, действительно пойдет туда, куда положено, то Карл-Франц сможет выкупить Мариенбург.

Проклятые акцизники были повсюду, а если и не оказывались поблизости сами, то всегда оставался шанс, что какая-нибудь морщинистая старая поденщица или грузчик с тусклым взглядом служил глазами и ушами одного из этих мерзавцев. «Рыбы», вероятно, самая известная из портовых банд, с особым удовольствием отправляли подобных холуев на дно реки. Тем не менее всегда находился кто-то достаточно отчаянный, чтобы перехватить у акцизного чинуши несколько медяков, чего бы это ни стоило.

Вот почему дельцы вроде Ганса избегали набережных и улиц. Существовал еще один, более надежный способ передвигаться по такому непрерывно кишащему муравейнику, каким являлся Альтдорф, и делать это совершенно незаметно. Городская канализация была самой большой в Империи, да и во всем Старом Свете. Построенная гномами настолько давно, что иные утверждали, будто первой ее окропила моча Зигмара, канализация существовала, словно невидимый подземный мир, который не замечали и почти позабыли те, кто бродил по улицам. Здесь бывали разве что сточные стражники да крысоловы. Возможно, странные мутанты скрывались тут от охотников на ведьм. Но по большей части

никто не тревожил покой канализации и даже не задумывался о ней. Это место, далекое от любопытных глаз и болтливых языков, было для Ганса не просто омерзительно грязными кирпичными стенами, покрытыми слизью, а потайной дорогой в любую точку города.

Разумеется, существовали здесь и свои опасности. Сточные крысы вырастали размером с небольшую собаку и были печально известны своей свирепостью и несметным числом дурных болезней, что они разносили. Водились тут и жуткие ящеры, привезенные из Южноземья императором Борисом Калетой, которые сбежали из Императорского зверинца, а теперь скользили в нечистотах и крались по сырым туннелям. Как-то Ганс лично видел одну из подобных тварей — бледную, точно рыбье брюхо, и с таким толстым хвостом, что им можно было задушить быка.

К тому же тут случались наводнения, когда расположенное под Альтдорфом водохранилище переполнялось и разливалось по стокам, унося излишки в Рейк. Такое происходило внезапно, и только наблюдая за крысами, можно было обнаружить хоть крошечный намек на опасность. Если зверьки начинали выбираться на поверхность, то умный следовал прямо за ними. Ганс проклинал жестокую хитрость гномов: ни одному человеку и в голову не пришло бы использовать водохранилище для очистки туннелей. Контрабандист бросил нервный взгляд в один из грязных желобов, зиявших в стене, и немного успокоился, обнаружив там большую черную крысу, которая, подергивая усами, грызла какую-то кость, зажатую в передних лапах.

— Мы уже добрались? — раздался из хвоста их маленькой процессии тоненький, пронзительный голос Кемпфа.

Небольшая банда Ганса состояла из десяти человек — достаточно, чтобы дело оставалось прибыльным, но слишком мало, чтобы выкинуть кого-нибудь из шайки. Даже такого надоедливого проныру, как Кемпф.

— Ты что, увидел знак? — обернувшись, прорычал Ганс и свирепо зыркнул на Кемпфа.

Как и на остальных контрабандистах, на том была грязная одежка из домотканой шерсти, слишком хорошая, чтобы называться отрепьем. Накинутая поверх куртка из козлиной кожи была на пару размеров больше, чем нужно, и свисала ниже колен, а обвивавший шею яркий шарф скрывал кадык до того здоровенный, что казалось, будто Кемпф проглотил гоблина.

Парень примирительно поднял руки, отчего Ганс закатил глаза. У Кемпфа имелась отвратительная привычка отлынивать от работы. Пока остальные парни пыхтели под тяжестью полудюжины бочонков контрабандного рейкландского вина из Карробурга, Кемпф обманом заставил товарищей поставить его замыкающим, чтобы приглядывать, не появится ли охрана стоков… или что похуже.

— Может, мы его пропустили? — предположил Кемпф и съежился, заметив перемену в лице Ганса. Тонкий, будто тростинка, контрабандист тряхнул головой, точно опьяневший от пунша аист, и хохотнул своим противным гнусавым смехом: — Знаю, знаю, ты следишь за метками. Никто не говорит, что не следишь, то есть ты поэтому-то и лидер. — Худая физиономия Кемпфа расплылась в зубастой улыбке, одновременно заискивающей и сальной. — Но я к тому, что все ошибаются.

Ганс хмуро посмотрел на замыкающего, втянул воздух сквозь сжатые зубы и представил, как его кулак впечатывается в эту самодовольную улыбку. Он досчитал до десяти, а затем еще раз в обратную сторону. На его вспыльчивость постоянно сердился брат. Они потеряли нескольких клиентов и прилично своих ребят лишь по вине Ганса, который не смог удержать язык за зубами. Многие враги появились у них именно потому, что когда-то сделались объектом гнева старшего Дитриха. Иоганн постоянно предупреждал его, что однажды вспыльчивый нрав доведет их всех до такой беды, с какой они и справиться не сумеют.