Чтение онлайн

Как тяжко уставшим людям выползать из тёплого места на 30-градусный мороз и куда-то идти. Однако бойцы, обежав крестьянские дворы, за час смогли собрать людей. Недогаров снова взял слово:

– Товарищи жители, мы не удержим немца - нет резерва патронов и нас очень мало против наступающих орд. Но мы будем биться до последнего патрона, поэтому фашисты зайдут в село злыми и голодными. Это значит, что вся ваша живность пойдёт под нож, а, могут начаться массовые расстрелы населения, как они не раз это делали. Мы выбьем врага, может, через неделю, может, через две, но не все из вас переживут это время. Пока есть возможность, предлагаю вам собрать самое ценное: еду, вещи, живность и уходить к Лобне. Дальше фриц

не пройдёт. Мы возьмём часть ваших телег и повозок, чтобы вывести раненых: чьих-то отцов, братьев или сыновей. Поэтому прошу вас всё обдумать и, пользуясь затишьем, уходить с ранеными. Завтра будет поздно! Повторюсь, нам нечем удерживать врага.

Загудел народ, но повозки выделил. Часть людей собралась, и этой же ночью отправилась к Москве. Ломов переговорил с Кольцовым:

– Товарищ капитан, такая вот ситуация.

– Ладно, Кондрат, раз такие дела, надо ваять рапорт на отличившихся. За сегодняшний бой из пушек моряки три танка подбили - не шутка!

– Тоже мне стрелки! Под Толочином мы с трёх противотанковых ружей десяток завалили, - ухмыльнулся Кондрат.

Потом Кольцов подошёл к Недогарову:

– Вадим Николаевич, ты у нас головой полка остался, а надо сохранить знамя и всё, что можно из полковых документов, чтобы нас не расформировали. Забирай Горяева, документы, знамя и топайте в тыл, а мы с Донниковым и Мутониным немного повоюем, а после отойдём к Лобне.

– Утром нас выбьют, это факт. А что дальше будет, «Оракул»?

– Завтра выбьют, однозначно, ведь ещё с севера части 3-й танковой армии накатывают. А затем будет наше наступление, и мы немцев хорошо отгоним, и Москва останется нашей.

– Порадовал. Тогда я пошёл!

– Чайкин, Орлов, вы - парни тренированные, так что пошли со мной - надо грузить раненых и прочее имущество полка, - дал команду Недогаров.

Обозы с ранеными и беженцами уходили в Лобню, по пути забрав семерых раненых бойцов на Рогачевском заслоне. Двигались медленно, чтобы не застудить лошадей и самим не обжечь морозом лёгкие. Вместе с Недогаровым уходили Горяев, Сытенко, Тумаков, Бурят с Малеевым и десяток пехотинцев - погонщики телег. В Лобне беженцев с лошадьми и вывозимым скарбом разместили в опустевшем дачном посёлке. Недогаров успокоил их, сказав, что через неделю мы точно выбьем врага, и жители смогут вернуться домой. Раненых перегрузили на «Мулы» и отправили в Химки в распределительный госпитальный пункт. Старшим колонны ехал Андрей Чайкин.

А утром 30 ноября у нас закончились артиллерийские снаряды, совсем мало осталось пулемётных и ружейных патронов. Немцы снова попытались провести обходной манёвр по лесам силами пехотной роты, но «секреты» их заметили и встретили автоматной стрельбой, при этом быстро отступив в посёлок. Немцы продолжили манёвр, но эффекта неожиданности в этот раз не было. В результате завязалась позиционная перестрелка, и Донников отдал приказ на отход. В спешном порядке оставшиеся бойцы, бросив пушки, отступили к шоссе и потопали к Лобне. Пулемётчики Бойко позиций не оставили. Ценой своих жизней пару часов они сдерживали танки и пехоту врага. В этот же день гитлеровцы заняли Красную Поляну.

В ясные дни отсюда была видна Москва, а в бинокль даже Московский Кремль. Наткнувшись на ожесточённое сопротивление советских войск под Лобней, немец тоже встал в оборону, начав подтягивать дальнобойные орудия для обстрела столицы. Я помнил об этом из советской киноэпопеи, так что заявил с умным видом на заседании штаба полка, а Недогаров дальше по инстанциям.

– Товарищи, немецкие оккупанты захватили Красную Поляну и чего-то ждут, - начал свою речь Сталин на заседании Ставки, - товарищ Жуков, что вы можете сказать по этому поводу?

– Ситуация серьёзная, товарищ Сталин. Разведчики Рокоссовского сообщили о том, что для обстрела

столицы немцы решили подтянуть дальнобойные орудия. Учитывая расстояния и технические характеристики дальнобойной артиллерии, с этих позиций враг может добить до Кремля, что недопустимо! Необходимо срочно подтянуть резервы и выбить гитлеровцев из этого населённого пункта. В остальных местах, куда смогли добраться фашисты, Кремль находится вне досягаемости их орудий.

– Товарищ Василевский, прошу в кратчайшие сроки проработать вопрос контрнаступления и выбить немцев из Красной Поляны!

– Слушаюсь, товарищ Сталин!

30 ноября Ставка приняла решение провести контрудар. Этим же вечером на своём КП командующий Западным фронтом Жуков проводил совещание с командующими армиями по организации контрудара. Выработав общую стратегию и поставив штабам задачи проработать детали наступления, Жуков завершил совещание.

– О чем задумался, Константин Константинович? – обратился Георгий Константинович к Рокоссовскому.

– Вспоминаю слова одного разведчика с оперативным псевдонимом «Оракул», данному ему комиссаром моей армии Лобачёвым. Зовут его Александр Кольцов.

– Кольцов? Видел его и помню, как за пленение немецкого генерала под Ельней подписывал ему представление на «Звезду Героя». А запомнился тем, что «Героями» наградили сразу нескольких человек из одного подразделения. Первый раз такое вижу.

– Точно, Георгий Константинович, о нём речь. Так вот, всё происходит так, как он предсказал.

– И что он предсказал?

– Были мы с Панфиловым на рекогносцировке позиций под Волоколамском. Кстати, сама идея и реализация диверсии принадлежит Кольцову, когда он в Волоколамске взорвал штаб 2-й танковой дивизии со всем командованием. В итоге у нас трёхдневная передышка получилась, пока немцы восстанавливали управление частями. Так вот он просил Панфилова уехать 18 ноября из Гусенево, но Иван Васильевич не послушал его и погиб. Следующий его прогноз был о том, что к 1 декабря немцы возьмут Красную Поляну, а дальше не продвинуться. И снова всё совпало. Враг измотан, но это и так понятно. А вот то, что ещё в октябре месяце он предсказал наличие к декабрю таких морозов, что фашистская техника примёрзнет и враг потеряет своё главное преимущество – манёвренность, вызывает много вопросов. А завершил предсказания тем, что в начале декабря мы начнём наше контрнаступление и отбросим фашистов на 100-200 км от Москвы.

– Что сказать, наша техника тоже замерзает. Пока её разогреешь, да заведёшь - часы уходят.

– Это да, но у нас техники меньше. Так что мы видим. Сегодня принято решение провести контрнаступление большими силами. Вот откуда он мог знать про морозы, на каких подступах враг будет остановлен и даты наших планов? Ничем разумным объяснить это я не могу. И, огромное спасибо тебе, Георгий Константинович, за твою оценку моих действий под Волоколамском. Комиссия Ставки очень уж нехорошо против меня была настроена! И о вашей помощи он тоже мне предсказал.

– Говоришь, всё совпадает, что бы Кольцов ни спрогнозировал. Однако данный факт заставляет задуматься, кто же он такой?

– Не знаю, Георгий Константинович, с виду обычный лейтенант. Я подтвердил представление начполка Шубина на награждения его группы «Звездой Героя» за операцию по уничтожению командного состава двух немецких штабов. Если вы подпишите, да Президиум Верховного Совета утвердит, Кольцов может стать дважды героем.

– Хорошо воюет, значит, по делам и награждать надо, - произнёс Жуков, - не каждый день у нас вражеских генералов убивают и этим тормозят наступление на несколько дней. Я подпишу, как документы у меня окажутся. Константин Константинович, завтра лично выдвигайся к самому опасному направлению, к Красной Поляне. Надо отогнать немцев, пока они по Кремлю стрелять не взялись.