Чтение онлайн

– - Верните меня обратно, чудовище!

– - Скоро научитесь.
– - Доктор защелкивает свою сумку.
– - Следите за Балканами. Горячая точка.

Заключенный вопит:

– - Охрана! Охрана!

Дверь со скрипом отворяется, и доктор сокрушенно качает головой. К бьющемуся в истерике узнику приближаются надзиратели с жужжащими электрическими стрекалами.

– - Арестуйте этого самозванца! Я настоящий доктор Полонски! Это посланник ада, вчера он заставил Бельгию исчезнуть с лица земли!

Заключенный визжит и корчится -- охранники пропускают через его тело пять тысяч вольт.

– - Прекратите этот кошмар! Он хочет трахнуть мою жену!

Он стучит закованными в кандалы ногами. Тук. Тук. Тук.

р

Лучше

бы я не трогал свои угри -- лицо напоминает жертву нападения летучего краба. Снаружи стучат и дергают ручку. Я зачесываю назад смазанные гелем волосы и открываю дверь. Это Лао-Цзы.

– - Вы не торопитесь, Капитан.

Я извиняюсь и решаю, что час штурмовать "Пан-Оптикон" почти настал. Вот только выкурю последнюю. Я смотрю, как рабочие устанавливают гигантский телеэкран на стену соседнего с "Пан-Оптиконом" здания. Официантка с прекрасной шеей закончила смену -- на часах без шести минут три -- и сняла униформу. Теперь на ней пурпурный свитер и белые джинсы. Смотрится она просто круто. Вдова на прощанье выговаривает ей у автомата с сигаретами, но тут Ослица взывает о помощи -- Вдова бросает мою официантку, оборвав себя на полуслове, и отправляется принимать заказы у внезапно нахлынувшей толпы посетителей. Девушка с прекрасной шеей беспокойно поглядывает на часы, чувствует, что ее мобильный завибрировал, и отвечает на звонок, повернувшись в мою сторону и прикрыв рот ладонью, чтобы никто не слышал. Ее лицо светлеет, и я чувствую укол ревности. Еще не осознав этого, я выбираю сигареты в автомате рядом с ней. Подслушивать нехорошо, но кто обвинит меня, если я просто случайно услышу, что она говорит?

– - Да, да. Позовите Нао, пожалуйста.

Наоки -- парень или Наоко -- девушка?

– - Я немного опоздаю, так что начинайте без меня. Начинайте что?

– - Фантастический дождь, да?
– - Она делает движения свободной рукой, как будто играет на пианино.
– - Да, я помню, как добраться.

Куда?

– - Комната 162. Я знаю, что осталось две недели.

До чего? Тут она смотрит на меня и видит, что я смотрю на нее. Вспоминаю, что должен выбирать сигареты, и начинаю изучать ассортимент. На рекламной картинке женщина, напоминающая юриста, курит "Салем".

– - У тебя разыгралось воображение. Увидимся через двадцать минут. Пока.

Она кладет телефон в карман и покашливает, прочищая горло.

– - Вы все успели услышать, или повторить то, что вы пропустили?

О ужас -- она обращается ко мне. Я вспыхиваю так жарко, что почти дымлюсь. Смотрю на нее снизу -- потому что стою, согнувшись, чтобы забрать из автомата свой "Салем". Девушка не так уж и рассердилась, но напором может поспорить с буровой установкой. Подбираю слова, чтобы растопить лед ее презрения и сохранить лицо.

– - Э-э...
– - Это все, что мне приходит в голову. Ее взгляд безжалостен.

– - Э-э?-- повторяет она.

Я с трудом сглатываю и трогаю рукой шершавые листья растения в кадке.

– - Я все думал, -- говорю я, запинаясь.
– - Являются ли эти растения, э-э, искусственными. Являются. По-моему.

Ее взгляд подобен смертоносному лучу.

– - Некоторые -- настоящие. Некоторые -- подделка. Некоторые -- просто дерьмо.

Вдова возвращается, чтобы закончить прерванную речь. Я, как таракан, отползаю к своему кофе. Хочется выбежать на улицу и попасть под самосвал, а еще выкурить сигарету, чтобы успокоиться, прежде чем идти узнавать у адвоката своего отца имя и адрес его клиента. Похлопывая себя по заднице, возвращается Лао-Цзы.

– - Ешь больше, ери больше, мечтай меньше, живи дольше. Эй, Капитан, не найдется сигаретки?

Зажигаю одной спичкой две штуки. Девушка с прекрасной шеей наконец выбралась из кафе "Юпитер". Грациозной походкой она переходит на другую сторону залитой лужами авеню Омекайдо. Надо быть честным. Солжешь один раз, и доверия к тебе уже не будет. Забудь о ней. Не твоего поля ягода. Она -музыкантша, учится в Токийском университете. У нее есть

друг -- дирижер по имени Наоки. Я -- безработный и окончил среднюю школу только потому, что учителя прониклись сочувствием к моему бедственному положению. Она из хорошей семьи, спит в комнате с настоящими картинами, писанными маслом, и энциклопедиями на компакт-дисках. Ее отец, кинорежиссер, позволяет Наоки ночевать у них в доме, принимая в расчет его деньги, талант и безукоризненные зубы. У меня нет семьи, сплю я в капсуле размером с упаковочный ящик в --> Кита Сендзю[Author:A] вместе со своей гитарой, зубы у меня не шатаются, но и ровными их не назовешь.

– - Прелестное создание, -- вздыхает Лао-Цзы.
– - Мне бы ваши годы, Капитан...

Я чудом избежал смерти под колесами "скорой помощи", несущейся по улице Кита, -- другой бы тут же вышел из игры и отправился прямиком на вокзал Синдзюку. Сам себе удивляюсь. Немногочисленные светофоры, что есть на Якусиме, стоят там просто для красоты, здесь же светофоры -- жизнь и смерть. Когда я вчера вышел из автобуса, то заметил, что воздух в Токио пахнет, как изнанка карманов. Сегодня уже не замечаю. Наверное, я тоже стал пахнуть, как изнанка кармана. Поднимаюсь по ступеням "Пан-Оптикона". За последние семь лет я так часто представлял себе этот момент, что сейчас не могу поверить в то, что он настал. Но он настал. Вращающаяся дверь медленно вращается. От охлажденного воздуха волоски у меня на руках встают дыбом -- зимой при такой температуре включают отопление. Мраморный пол цвета выбеленной кости. Пальмы в бронзовых кадках. По отполированному полу идет на костылях одноногий мужчина. Скрип резины, клацанье металла. Мои кроссовки вдруг издают глупый крякающий звук. Девять человек, пришедшие на собеседование, ожидают в одинаковых кожаных креслах. Все они моего возраста и выглядят, как клоны одного существа. Клоны трутня. "Что за глупое кряканье?" -- дружно думают они. Подхожу к лифтам и начинаю разглядывать указатели в поисках таблички "Осуги и Босуги. Юридическая фирма". Сосредоточься на награде. Возможно, уже сегодня к вечеру будешь звонить в дверь своего отца.

– - Куда это ты, малыш? Оборачиваюсь.

Из-за стойки на меня сердито смотрит охранник. Восемнадцать глаз, принадлежащих клонированным трутням, устремляются в мою сторону.

– - Тебя не научили читать?
– - Он стучит костяшками пальцев по табличке с надписью "ПОСЕТИТЕЛИ ОБЯЗАНЫ СООБЩИТЬ О СЕБЕ У СТОЙКИ ОХРАНЫ".

Сконфуженно кивнув, возвращаюсь назад. Он скрещивает руки на груди.
– Ну?

– - У меня дело в "Осуги и Босуги", юридической фирме.

На его фуражке вышито: "ПАН-ОПТИКОН. СЛУЖБА ОХРАНЫ".

– - Высоко летаешь. А с кем именно у тебя назначена встреча?

– - Назначена встреча?

– - Назначена встреча. Как в слове "встреча". Восемнадцать клонированных ноздрей чувствуют,

как в воздухе потянуло унижением.

– - Я надеялся, э-э, переговорить с госпожой Акико Като.

– - И госпожа Като в курсе, какая честь ее ожидает?

– - Не совсем, потому что...

– - Значит, встреча тебе не назначена.

– - Послушайте...

– - Нет, это ты послушай. Здесь тебе не супермаркет. Это частное здание, где ведутся дела щекотливого свойства. Ты не можешь вот так запросто влететь сюда. В эти лифты не заходит никто, кроме сотрудников компаний, расположенных в здании, или тех, кому назначена встреча, или тех, у кого есть другая веская причина здесь находиться. Понятно?

Восемнадцать ушей вслушиваются в мой дикий акцент.

– - Тогда могу ли я назначить встречу через вас? Ошибка. Охранник распаляется еще больше, к тому же один из клонов своим хихиканьем подливает масла в огонь.

– - Ты не расслышал. Я -- охранник. Я не администратор. Мне платят за то, чтобы я держал пустозвонов, торговцев и прочий сброд подальше отсюда. То есть не пускал бы внутрь.

Экстренные меры по борьбе со стихией.

– - Я не хотел обидеть вас, я просто... Слишком поздно для борьбы со стихией.