Сон No 9
Шрифт:
– - Неважно. В этом городе тюрьма мало чем отличается от сумасшедшего дома.
Ложкой он вылавливает из супа хвостик морковки.
– - Тогда в чем же дело?
– - Раб он или хозяин своего воображения? Он поклялся, что к пяти вечера Бельгия исчезнет с лица земли.
– - Бельгия -- это другой заключенный? Полонский жует.
– - Бельгия.
– - Новый сорт сыра?
– - Бельгия. Страна. Между Францией и Голландией. Бельгия.
Миссис Полонски недоверчиво качает головой. Ее муж улыбается, чтобы скрыть раздражение.
– -
– - Ты шутишь, дорогой?
– - Ты же знаешь, я никогда не шучу, когда говорю о своих пациентах.
– - "Бельгия". Может, какое-нибудь графство или деревня в Люксембурге?
– - Принеси атлас!
Доктор открывает карту Европы и каменеет лицом. Между Францией и Голландией находится нечто под названием Валлонская лагуна. Как громом пораженный, Полонски вглядывается в карту.
– - Не может быть. Не может быть. Не может быть.
– - Я отказываюсь верить, -- настаивает мой отец, -- что мой сын способен на убийство. Возможно, разговаривая с вами, он потерял самообладание, и вы по-своему перетолковали его слова. Все это -- ваше воображение.
– - Я адвокат, -- отвечает Акико Като, -- мне платят не за воображение.
– - Если бы я мог встретиться со своим сыном и объяснить ему...
– - Сколько раз вам повторять, министр? Он убьет вас.
– - Так я должен санкционировать его смерть?
– - Вы любите свою настоящую семью?
– - Что за вопрос?
– - Тогда вам должны быть очевидны шаги, которые нужно предпринять для ее защиты.
Мой отец качает головой.
– - Это форменное безумие!– - Он проводит рукой по волосам.– - Могу я спросить вас прямо?
– - Вы хозяин, -- отвечает Акико Като хозяйским тоном.
– - Является ли наш договор о сохранении секретности серьезной статьей в ваших доходах?
Чувство оскорбленного достоинства придает голосу Акико Като стальную твердость:
– - Я возмущена подобным предположением.
– - Вы должны признать...
– - Я так возмущена подобным предположением, что удваиваю цену молчания.
Мой отец почти кричит:
– - Не забывайте, кто я, госпожа Като!
– - Я помню, кто вы, министр. Вы человек, который может потерять свою власть.
Время пришло. Я поднимаюсь во весь рост в двух рядах от своего отца и этой гадюки, которая им манипулирует.
– - Извините.
Они оборачиваются -- виновато, удивленно, встревоженно.
– - В чем дело?– - шипит Акико Като.
Я перевожу взгляд с нее на своего отца и обратно. Никто из них меня не узнает.
– - Какого черта? Я сглатываю.
– - Это просто. Я знаю, как зовут вас, и когда-то давно вы знали, как зовут меня: Эидзи Миякэ. Да, тот самый Эидзи Миякэ. Правда. Прошло много лет...
За окном камеры Вурмена клыками свешиваются сосульки. Веки Вурмена очень, очень медленно поднимаются. В небе гудят бомбардировщики.
– - Доброе утро, доктор. Фигурирует ли Бельгия в ваших сегодняшних заметках?
Надзиратель с электрическим стрекалом в руке захлопывает дверь. Полонски притворяется,
– - Плохо спали, доктор?
Полонский с отработанным спокойствием открывает сумку.
– - Грешные мысли!– - Вурмен облизывает губы.– - Ведь ваше медицинское заключение, доктор, таково, что я не сумасшедший, не симулянт, а дьявол? Что, будете изгонять дьявола?
– - Вы полагаете, поможет? Вурмен пожимает плечами.
– - Демоны -- это всего лишь люди с демоническим воображением.
Доктор садится. Скрипит стул.
– - Предположим, вы действительно обладаете... властью...
Вурмен улыбается:
– - Говорите, доктор, говорите.
– - Почему же тогда Бог в этой тюрьме, в смирительной рубашке?
Вурмен сыто зевает.
– - А вы бы что делали, если бы были Богом? Проводили бы свои дни, играя в гольф на Гавайях? Думаю, что нет. Гольф -- это так скучно, если знаешь, что наверняка попадешь во все лунки. Существование тянется так... несущественно.
Полонский уже не делает заметок.
– - Так как же вы проводите время?
– - Я ищу развлечение в вас. Возьмите, например, эту войну. Дешевый фарс.
– - Я не религиозен, м-р Вурмен...
– - Поэтому я вас и выбрал.
– - ...но что же это за Бог, которому война кажется развлечением?
– - Бог, которому скучно. Да. Людям дано достаточно воображения, так что придумайте что-нибудь новенькое, чтобы меня развлечь.
– - А вы будете наблюдать из своей роскошной камеры?
С улицы доносится треск орудийных залпов.
– - Роскошь, нищета -- какая разница, если ты бессмертен? Мне вообще нравятся тюрьмы. Для меня они как шахты, где добывают иронию. К тому же заключенные более забавны, чем сытые прихожане. Вы тоже меня развлекаете, добрый доктор. Вам велели признать меня либо мошенником, либо сумасшедшим, а вы в конце концов признали мое божественное могущество.
– - Это не доказано.
– - Верно, доктор --> Дихард[Author:A] , верно. Но не бойтесь, у меня хорошие новости. Мы с вами поменяемся местами. Вы будете жонглировать временем, силой земного притяжения, движением волн и частиц. Вы сможете просеивать сквозь сито мусор человеческих стремлений, отыскивая крупинки незаурядности. Вы будете смотреть, как во имя ваше подстреливают воробьев и грабят континенты. Вот. А я приложу все усилия, чтобы заставить вашу жену улыбаться, и еще я хочу отведать бренди начальника тюрьмы.
– - Вы больной человек, м-р Вурмен. Этот трюк с Бельгией ставит меня в тупик, но...
Доктор Полонски застывает на месте. Вурмен насвистывает национальный французский гимн.
Смена кадра.
– - Время вышло, -- говорит доктор.– - Мне пора.
– - Что...– - У заключенного перехватывает горло. Доктор разминает вновь обретенные мускулы.
– - Что вы со мной сделали?-- пронзительно кричит заключенный.
– - Если вы не умеете разговаривать, как разумный взрослый человек, я закончу нашу беседу.