Чтение онлайн

— Как должно действовать правительство? — спросил он и обвёл взглядом павильон.

Сын министра финансов, поднял руку первым. Он всегда поднимал руку первым, и я уже научился ожидать, что за этим последует нечто крайне самоуверенное.

— Казна пустеет, — сказал он. — Нужно временно повысить налоги.

— Народ и так голодает, — возразил кто-то в третьем ряду. — Повышение налогов вызовет волнения.

— Тогда сократить расходы. Перестать раздавать зерно бесплатно. Кто выживет — выживет.

Несколько

голов во втором ряду закивали. Я смотрел на них и думал, что хорошо всё-таки, что они пока только учатся, а не управляют. Я бы лично поднял восстание при таких вводных, чтобы отрубить парочку самых «умных» голов.

Наставник Фань повернулся ко мне:

— Наследный князь, что скажете?

Я прямо видел с какой готовностью Линь Цзюнь чуть развернулся в мою сторону явно ожидая моей ошибки. Позади опять тихо переговаривались «Да что он может сказать-то?», «Он хоть вопрос-то понял?».

Тц…

— Я бы направил больше средств на помощь бедным семьям, — сказал я. — Особенно там, где есть дети.

Сначала все замерли, а потом по комнате раскатился смех:

— Помощь детям! — Линь Цзюнь сложил руки с видом искреннего изумления. — Казна пуста, а мы будем тратить ещё больше. Это очень трогательно.

— Именно так, — ответил я.

— И какую прибыль это даст?

— Сейчас — никакой.

Смех в павильоне стал громче, но наставник Фань молчал и внимательно смотрел на меня.

— Тогда зачем? — Линь Цзюнь улыбался.

Я посмотрел на него, чтобы игнорировать ухмылки остальных. Они выжидающе смотрели на меня, ждали, что им сейчас скажут глупость, и заранее готовились хорошенько посмеяться.

— Например, ребёнку сейчас десять лет. Если он переживёт голод, через пять лет будет взрослым, сможет работать: обрабатывать поля, служить в армии и платить налоги.

В комнате стало тихо.

— Если ребёнку сейчас пять лет, через десять лет — то же самое, он тоже вырастет и станет работником.

— Слишком долго ждать, — бросил кто-то со второго ряда.

Я еле сдержал рыком подкатившее к горлу раздражение, но всё-таки пояснил:

— Государство существует не ради следующего месяца, а ради следующих поколений.

Меня никто не прервал, и я продолжал:

— Если сегодня погибнут эти дети, через пять лет некому будет работать. Через десять лет некому будет пополнять казну. А через пятнадцать-двадцать лет не родятся дети тех людей, которых мы потеряли сегодня.

Я провёл пальцем по столу перед собой.

— Вы смотрите на расходы одного года, но я смотрю на доходы двадцати лет.

Наставник Фань поднял бровь:

— Продолжай.

— Казна теряет зерно сейчас. Государство получает будущих земледельцев, ремесленников, воинов и матерей. Помощь голодающим семьям с детьми — это не жест доброй воли правителя. Это самое выгодное вложение средств, которое

он может сделать, потому что люди — основа государства.

Несколько учеников нахмурились. Это меня немного обрадовало: нахмурились — значит, думают, а не просто молчат и ждут, пока всё закончится.

— А если помощь окажется напрасной? — произнёс сын министра финансов чуть менее уверенно, чем обычно.

— Тогда мы потеряем это зерно, но если не поможем — потеряем целое поколение. Из двух потерь я выбираю меньшую.

Комнате стало очень тихо. Линь Цзюнь прикрылся веером и сузил глаза, разглядывая меня, и я не мог понять его выражение лица.

Зато за ним я видел лицо Линь Вэя. Тот сидел как всегда с прямой спиной и смотрел прямо перед собой, но его уголки рта чуть дрогнули, и это не была презрительная или холодная усмешка.

Линь И сбоку от меня тихо произнёс:

— Я согласен с наследным князем, но хочу добавить, что есть и другие способы, которые можно применить вместе с этим…

Наставник Фань тут же с готовностью повернулся к нему:

— Мы вас слушаем, княжич…

Линь И начал излагать свои мысли, и наставник Фань, сделав какую-то пометку в свитке, повёл разговор об экономике дальше.

После урока Линь Цзюнь нагнал меня в коридоре. Я ждал очередной шпильки и натужно пытался придумать достойный ответ.

— Недурно, — неожиданно сказал он.

Я обернулся. Он ничего больше не добавил и просто прошёл мимо. Я проводил его взглядом и хмыкнул. Вероятно, это был комплимент, а по меркам Линь Цзюня — невероятно большой.

С Линь Цзюнем неожиданно возникло ещё одно дело: я совершенно случайно обнаружил его слабость.

На другой день после обеда, вместо того чтобы идти сразу в кузницу, я зашёл в библиотеку. Я давно хотел туда зайти. Просто всё как-то не складывалось: утро занято, день занят, вечер тоже. Теперь у меня появился повод. Я долго думал, как бы так улучить момент, мне всё не давало покоя крепление для веера, который я потихоньку создавал для Мэй Сюэ. Я закончил с перьями-лопастями, но никак не мог соединить так, чтобы мне самому было удобно раздвигать их. Поэтому решил посмотреть, что предложат умные книги, а если там ничего не окажется, то весь опыт Лао Тэ в моём распоряжении.

Библиотека располагалась в северном крыле дворца, в длинном здании. Внутри пахло бумагой, воском и сухим деревом. Полки шли вдоль всех стен, от пола до потолка, и разделяли пространство на части в середине залы.

Я растерянно огляделся, не зная, у кого спросить.

Посреди комнаты, у окон стояло несколько столов. За одним из них сидел немолодой мужчина в простом халате учёного и медленно и аккуратно переписывал что-то из толстого свитка в новый.

Он поднял на меня взгляд, сощурился, и тут же вернулся обратно к своему занятию.