Чтение онлайн

Следующие две недели я перестал рваться в бой и начал пытаться рассмотреть бой, как будто смотрел на карту. Поначалу было неловко и я чувствовал себя полным дураком: тело привыкло к одному, а голова требовала другого.

Несколько раз я всё равно срывался и лез сам, и каждый раз это заканчивалось тем, что где-то в другом месте кто-то из моих оставался без прикрытия.

Лу Ян терпеливо после каждого раза садился и вечером разбирал со мной ошибки, и к концу второй недели мой отряд впервые взял верх. И не потому, что я всех раскидал, а потому, что живых солдатов

у меня осталось почти половина. Оставшийся в то утро на плацу дед наблюдал за сражением с галереи и кивнул мне.

А вот Линь Вэй больше не приходил…

Тренировок становилось всё только больше. Я бегал, как белка в колесе. Время от времени меня накрывало странным ощущением, что я так же жил тогда, в ином времени и месте, иногда просто подмывало всё бросить и лечь на пол, но потом я останавливал себя. Если я смог так тогда, то смогу и сейчас!

Тренировки, завтрак, учёба, обед, кузня, ужин, прописи и книги, игра в шахматы с Лу Яном и Линь И (у них было на что посмотреть и чему поучиться!), и только поздно вечером, когда в покоях наконец темнело, Сунь Чанцин и Лу Ян уходили, я мог сесть, вытянуть ноги, выдохнуть и сказать самому себе, что этот день закончился.

С офицерами у меня установились довольно хорошие, уважительные отношения. Они один раз даже пригласили меня выпить в казармах. Конечно же я согласился!

В результате, я перепил их всех и всех победил в соревновании, где мерились силой запястья. Офицер Ван под общий смех потом ворчал, что наследного князя больше не позовём. Пришлось его утешить, сказать, что следующий раунд за мной, вот только немного разгребусь с учёбой.

Офицеры встретили это обещание с большим энтузиазмом. Осталось только выделить на это время и выспросить у камердинера, как организовывают такие сборища.

Раз в три-четыре дня я сбегал на ночь к жене. Дед сурово хмурился, но не останавливал. Видимо, сам понимал, что мне нужна отдушина. Прабабушку я не видел, но точно знал, что если она будет против, то она даст мне знать.

В общем, это был очень весёлый месяц, за который я пытался нагнать годы упущенной жизни. И за этот месяц я успел заиметь определённые мысли насчёт журавлиного гостеприимства.

Журавли — птицы красивые, спора нет, элегантные, учёные и утончённые. Их гостеприимство выглядит прекрасно: всё по расписанию, всё в порядке, никакого хаоса и никакой спешки. Обеды поданы вовремя, одежда приготовлена с вечера, слуги двигаются бесшумно.

Беда только в том, что за этим гостеприимством спрятан распорядок дня, который мог убить лошадь. Я как-то сказал это Сунь Чанцину. Он ответил, что наследный князь, по-видимому, преувеличивает, все молодые господа так живут. Я только закряхтел.

Ладно тренировки, это было весело, хуже всего давалась учёба.

Головой я прекрасно понимал, зачем она нужна: если я собрался жить при дворе, надо разбираться в политике, знать историю и уметь говорить. Это не блажь, это для умного человека — рабочий инструмент. Кто ж спорит?

Всё правильно!

Но одно дело — понимать, другое — сидеть в учебном павильоне с людьми, которые смотрят на тебя, как на недоразумение.

Как я ни старался, дети чиновников приняли меня плохо.

Я постоянно слышал шёпоты. С моим-то слухом до меня вечно доносилось: «Дикарь»; «Не знает этикета»; «Откуда он вообще такой взялся?». Последнее звучало чаще остального, с таким оттенком что «откуда» означало что-то принципиально неправильное, как минимум подземный мир демонов.

Я старался не обращать внимания. Решил, что это ещё одна тренировка, теперь уже на выдержку. Скажу честно: получалось средне.

Чэнь Мин начал меня полностью игнорировать, зато его дружок, Пэй Жун, занял его место. Теперь за тупые шутки над моей неграмотностью отвечал он.

Я решил брать пример с Линь Вэя. Старший из княжичей-журавлей просто делал вид, что меня нет. Не игнорировал демонстративно, не отворачивался, а решил, что я что-то навроде пустого кресла или горшка с цветком. И он удивительно ловко меня избегал на занятиях и после них, я никак не мог к нему подойти сам, чтобы вызвать его на поединок на плацу. Стоило мне положить книги или кисти, как его уже и след простыл… Удивительный талант!

Я решил, что рано или поздно его поймаю. Спешить пока некуда. Так что я брал пример со старшего, и стоило Пэй Жуну начать науськивать остальных на меня, я просто сваливал с максимальной скоростью. И уж поверьте, меня догнать никто не мог.

Один раз, чтобы разминуться с этим надоедой, поджидавшим меня в узком проходе, я просто запрыгнул на крышу галереи и бесшумно пробежал по коньку. Болван даже не заметил, что сверху кто-то прошёл.

С Линь Цзюнем было интереснее. Он тоже меня близко к себе не подпускал, но хотя бы общался: подкалывал открыто, с милой улыбкой и со всей учтивостью. В смысле, нельзя было прямо обидеться, но и мимо его подколки не пролетали. Типа: «Какой интересный способ держать кисть. Это народная техника?»

Всё это произносилось с таким задушевным любопытством, что наставник делал вид, будто ничего не слышит.

Я ему отвечал что-то типа «А вы знаток, братец Цзюнь», мы оба друг другу ухмылялись, хотя по мне так наши улыбки походили на оскалы.

Вот Линь И действительно тихо помогал. Незаметно оказывался рядом, когда надо было разобраться в материале, который я пропустил, незаметно подсказывал что-то прямо во время урока, или присылал с посыльным заметки, которые упрощали то, что объяснял наставник.

Я был ему очень благодарен.

За месяц я заметил, как ко мне начало меняться отношение учителей. Сначала наставник Фань хватался за голову, а потом понял, что я не сдамся и даже начал сдержанно одобрять мои успехи, когда понял, что я правда стараюсь и работаю головой, как могу.

В тот день мы обсуждали неурожай.

Я сидел в первом ряду, вместе с княжичами. Наставник Фань развернул перед нами свиток с данными по южной области княжества и дал вводные: неурожай, пустая казна и смерти от голода в нескольких уездах.