Чтение онлайн

В некоторых деревнях всё же жили люди, молчаливые и настороженные, привыкшие не смотреть на незнакомцев и не спрашивать лишнего. В таких местах монахов пускали переночевать в сарае или под навесом, кормили скудно и не спрашивали, куда идут и зачем. Изредка кто-то осведомлялся, как оно в соседнем поселении или просил передать весточку, но большинство старались монахов не замечать.

В воздухе чувствовалась скверна, повиснув затхлой ноткой, которая не исчезала даже от свежего утреннего ветра и преследовала

везде.

Первый раз на них напали на третий день, в узком месте между двумя холмами. Бандитов было пятеро, из обычных людей без всякой культивации, с оружием, которое когда-то было тяпками и кирками и самодельными щитами из досок.

Главарь вышел вперёд и начал говорить что-то про дорожный налог. Пу Чжэн поставил котомку на землю, переложил посох из руки в руку и зевнул.

— Монахи, — сказал главарь, обращаясь к своим. — Ничего нет.

— У толстого, — сказал один из пятерых. — хороший посох.

Пу Чжэн посмотрел на свой посох, потом на говорившего.

— Не надо, — сказал он устало. — Во имя Неба, не надо.

Бандиты на своё горе всё-таки попробовали.

Земляная ци Пу Чжэня была быстрой и очень практичной: он просто менял почву под ногами противников: трое завязли в песке, у четвёртого и пятого под ногами земля вспучилась горбом и они полетели кубарем, чудом не напоровшись на своё же оружие. Четвёртый так ударился, что не мог встать, только пятому удалось уйти кувырком и он бросился наутёк.

Цзин Чэнь посмотрел ему вслед, качая головой и взвешивая в руке посох.

— Оставь дурачка, — сказал Пу Чжэн. — Он молодой, дурной, но такой не от хорошей жизни.

Они подобрали котомки и пошли дальше, оставив негодяев приходить в себя.

Второй бой был страшнее.

На ночлег монахи встали у заброшенного постоялого двора на дороге. Крыша давно провалилась, но стены ещё стояли, и это было чуть лучше чем ничего. Цзин Чэнь дежурил первым, Пу Чжэн спал.

То, что явилось под утро, Цзин Чэнь учуял раньше, чем оно появилось: в воздухе усилился тяжёлый кисловатый запах скверны, и монах покрепче сжал посох в руке.

Под топот и тяжёлое дыхание из тьмы появился силуэт. Тварь была похожа на кабана, если бы кабан вырос раза в три. Кожа у него была тёмной и бугристой, глаза светились ровным оранжевым светом, и он шёл прямо на таран без колебаний, учуяв людей и решив, что они будут отличной добычей.

Цзин Чэнь разбудил товарища коротким толчком в плечо. Пу Чжэн открыл глаза, будто и не спал, втянул ноздрями воздух и молча встал.

Цзин Чэнь пошёл навстречу чудовищу, скользя в траве плавно как уж.

Тварь его заметила, но не успела затормозить. Цзин Чэнь внезапно оказался сбоку и ударил в висок. Человека бы вырубило таким ударом, но у этой твари лишь замедлило реакцию ровно настолько, чтобы Пу Чжэн успел подойти сбоку и насадить кабана на каменный

шип.

Тварь, дёргаясь, упала набок. Цзин Чэнь добил прямыми ударами в голову и грудь. Посох с хрустом пробил кости и раздробил ядро.

— Хорошо, что он один, — сказал Пу Чжэн, отряхивая руки.

— Повезло, — согласился Цзин Чэнь.

Нужную деревню они искали дня четыре по старым приметам, которые помнил Цзин Чэнь. Дорога, которая там была, почти полностью исчезла: просто заросла, и найти её можно было только если идущий точно знал, где она была. А Цзин Чэнь знал.

Пройти по зарослям было непросто, даже со всей сноровкой Цзин Чэня, путь по дороге занял почти день. Когда начало смеркаться, потянуло дымом. Двое прибавили шагу.

Они уже видели крыши, когда тишину разорвал гулкий вой.

Звук был близкий, и это был не один голос, а несколько нестройно перекликающихся. Цзин Чэнь остановился и прислушался.

— Волки? — спросил Пу Чжэн.

— Нет, снова мерзости, — хмуро сказал он.

С другой стороны деревни из леса к домам бежала женщина с корзиной на спине, заполненной травами, за ней спешили как могли двое маленьких детей, мальчик и девочка. Женщина тащила их за руки, оглядываясь через плечо, и в её лице был страх.

Монахи тут же кинулись на помощь.

— В дом, — коротко сказал Цзин Чэнь женщине. — В любой дом с крепкими стенами и не выходите, пока не закончим.

Потом он повернулся к Пу Чжэню:

— Там трое, может четверо.

— Чую, — кивнул тот. — Бей без жалости, я прикрою.

Волки-мерзости показались из-за деревьев. Их было четверо: крупные, с облезлой шерстью, из-под которой в нескольких местах проступали тёмные жёсткие струпья. Глаза у всех четырёх светились ровно и холодно, они не собирались отпускать лёгкую добычу так просто.

Цзин Чэнь двинулся навстречу первым. Древесная ци волной разлилась по рукам и ногам, и скорость человека заметно выросла. Он бежал рывками меняя направление прежде чем тварь успевала перестроиться. Посох он держал двумя руками, как копьё, орудуя короткими ударами, целясь в суставы и шею.

Первый волк прыгнул, монах уклонился и ударил в бок, сбив зверя наземь прямо на появившиеся шипы. Второй заходил сбоку, но Пу Чжэн поднял руку, земля под ним ушла вниз, волк оступился и упал. Он получил сильный удар с вложенной ци посохом по черепу. Череп лопнул, как перезревшая тыква.

Третий и четвёртый были умнее, они не нападали, а ждали, пока один из двух монахов откроется. Цзин Чэнь притворился, что не видит манёвра, и позволил третьему подойти слишком близко. В момент прыжка монах скользнул вперёд, под тушу чудовища, пропуская её над собой, и ударил посохом в живот, усилив его ци. Струпья на боку волка треснули, и зверь, завывая от боли, повалился наземь.