Чтение онлайн

– Итак, - сказала Адда.
– Шанс встретиться лицом к лицу с богами из прошлого.

– Не богами, - твердо сказала Дюра.
– Даже ксили не боги... Но эти колонисты могут быть монстрами, если они существуют. Вспомните войны сердцевины.

Адда фыркнул.
– Эта чертова дурацкая экспедиция все равно никогда не зайдет так далеко. Этот раскачивающийся колокол будет раздавлен.

– Возможно. Но тебе не нужно быть таким занудой, Адда. Я знаю, тебе нравилось играть с идеями там, в прошлом. Ты должен восхищаться воображением, духом этих горожан.

– Ну, и что теперь?
– спросил Адда.
– Ты хочешь найти свою подругу Ито?

–

Позже... Сначала мне нужно кое-что сделать. Мне нужно кое-кого найти - дочь подруги с моей фермы на потолке. Подруги по имени Раук.

Адда подумал об этом.
– Девочка знает, что стало с ее матерью?

– Нет, - тихо сказала Дюра.
– Я собираюсь рассказать ей.

Адда кивнул, его сморщенное лицо ничего не выражало, казалось, он понял.

И однажды, подумала Дюра, мне придется отправиться в леса восходящего потока и рассказать Броу...

Она взглянула на Фарра. Глаза мальчика были устремлены куда-то вдаль, а лицо ничего не выражало. Ей казалось, что она может читать его мысли. Люди собирались построить корабль, чтобы найти колонистов. Это действительно была идея, полная удивления... Глубоко внутри нее самой, как она обнаружила, тоже была маленькая искорка благоговения.

И Фарр был достаточно молод, чтобы наслаждаться поездкой.

Но Адда был прав. Это была совершенно убийственная перспектива. И, конечно, подумала она, по крайней мере, один из них троих, как "эксперт" Хорка по ксили, был бы назначен в это путешествие, если бы оно когда-нибудь состоялось...

Она крепко сжала руку Фарра и прижалась к нему еще теснее, решив, что Фарр никогда не совершит того путешествия, о котором мечтал.

Пробуждение медленно овладевало Муром.

Медленно, по крупицам, он начал осознавать шелест древесной коры, вонь усталости от собственного тела, бесконечное желтое свечение воздуха, проникающего в его закрытые наглазники. Он использовал несколько петель из потрепанной веревки, чтобы свободно привязать себя к ветке ближайшего дерева, и теперь мог чувствовать неоспоримую реальность веревок, когда они впивались в тонкую плоть его груди и бедер.

Затем началась боль.

Его желудок, так долго остававшийся пустым, казалось, медленно взрывался, наполняя центр его тела тупой, тянущей болью. Его суставы запротестовали, когда он начал шевелиться - затекшие суставы были совершенно неожиданным побочным эффектом голода, из-за чего в плохие дни его движения становились как у старика, - и внутри черепа возникла острая боль, как будто мозг отделялся от кости.

Он зажмурил глаза и обхватил себя руками, чувствуя, как собственные костлявые локти впиваются ему в ребра. Как странно, что никогда в жизни он не спал так крепко, как в эти невероятно трудные времена. В то время как жизнь наяву становилась все более невыносимой, сон становился все более комфортным, соблазнительным, другим царством, в котором растворялись его физическая боль и душевные страдания.

Если бы только я мог остаться там, подумал он. Как легко было бы никогда больше не просыпаться...

Но боль уже слишком глубоко проникла в его сознание, чтобы этот вариант был доступен сегодня.

Со вздохом он открыл глаза и потрогал чашки одним пальцем, обрабатывая острые края с твердыми отложениями сна. Затем он медленно выбрался из своей ослабленной веревочной перевязи. Остальные человеческие существа - остальные четырнадцать - были разбросаны по нижнему краю леса,

привязанные такими же веревочными петлями. Болтаясь там в полусне, они были похожи на куколок насекомых, возможно, деформированных пауков-прядильщиков.

Мур выплыл из леса, избегая смотреть в глаза тем, кто уже не спал.

Он потянулся, его мышцы все еще болели после вчерашней гребли руками. Он сорвал с дерева пригоршню листьев, а затем согнул ноги и с трудом опустился в мантию. Примерно на двадцать человеческих ростов ниже кромки лесного потолка он задрал тунику и подтянул ноги к груди. Его бедра и колени протестовали, но он обхватил голени и подтянул бедра ближе к животу. Сначала его кишечник не реагировал на это побуждение - как и вся остальная система, его процессы пищеварения и выведения, казалось, медленно отказывали, - но он упорствовал, обхватив ноги руками.

Наконец нижняя часть его кишечника содрогнулась, и - с уколом боли, пронзившим все его тело, - твердая масса отходов была выброшена в воздух. Он взглянул вниз. Отходы, уплывающие в мантию, были плотными, слишком темными.

Он умылся пригоршней листьев.

Диа, его жена, спустилась вниз из импровизированного лагеря в лесу. Когда она спускалась, он увидел, как она моргает, прогоняя остатки сна, и сжимает свои наглазники, защищаясь от яркого воздуха; но она уже - всего через несколько мгновений после пробуждения - щурилась вдоль вихревых линий на юг, к далекому полюсу, пытаясь оценить, как далеко они продвинулись, сколько еще осталось от этой огромной одиссеи.

Подплыв к Муру, она посмотрела ему в лицо, поцеловала в губы и обняла его за грудь. Он обнял ее и погладил по спине. Сквозь ее поношенное пончо он мог чувствовать кости ее позвоночника. Им нечего было сказать друг другу, поэтому они прильнули друг к другу, повиснув в безмолвном воздухе, а под ними расстилалось квантовое море.

С тех пор как Дюра и горожанка улетели на своем аэрокаре, забрав детей, включая их собственного Джея, пятнадцать покинутых людей пересекли мантию в направлении полюса. Медленные пульсации вихревых линий отмечали бесконечные дни путешествия. Не имея запасов пищи, человеческие существа были вынуждены следовать по опушке леса; листья деревьев были едва ли питательны, но они служили для того, чтобы одурачить организм и заставить его на некоторое время забыть о голоде. Каждые несколько дней у них заканчивалась еда, и они были вынуждены прерывать марш. Здесь водилась какая-то дичь, но лес был незнакомым, а животные, все еще напуганные и разбежавшиеся после последнего сбоя, были осторожными, и их было трудно поймать в ловушку.

Без собственного стада человеческие существа медленно умирали от голода. И в этом безнадежном походе, с его бесконечными днями медленного, болезненного раскачивания, они, вероятно, сжигали свою энергию быстрее, чем могли ее восполнить. Мур не мог забыть богатство "хлеба", который принесла им Дюра, когда она так неожиданно спустилась с неба со своими поразительными историями о городах в воздухе.

Их продвижение по изгибу мантии было незаметным, сокрушительно разочаровывающим ползанием. Каждый раз, когда Мур просыпался и видел очередной неизменный пейзаж мантии, он чувствовал себя обескураженным. И даже когда полюс приблизится, человеческим существам все равно придется пересечь внутренние районы, возделываемый пояс вокруг полюса. Как жители этих регионов, которые сами страдают от сбоев, встретят эту группу голодающих беженцев, когда они окажутся под их потолочными фермами?