Чтение онлайн

– Тогда пойдем.

Борз и женщина отвернулись от них и разделились на пару человеческих ростов. Держась за руки, Мур и Филас осторожно поплыли вперед.

Вскоре они приближались к артефакту, сопровождаемые копьями и хмурыми взглядами.

Мур сжал руку Филас.
– Тебе следовало сказать, что мы не воры, - прошептал он.
– Я думал попробовать немного попрошайничать.

Она выдавила из себя легкий смешок.
– Это бы не сработало. У этих людей не больше, чем у нас есть... или было до того, как мы потеряли наш дом.
– Она указала на Борза слева от них.
– Посмотри,

какая на нем шляпа.

На полях шляпы были сложены складки из тонкого материала, закрепленного завязками, продетыми через отверстия в коже шляпы. Мур представил, как развязывает эти завязки; возможно, что-то вроде сетки опустится вниз, вокруг головы.

– Это странно, но что с того?

– Помнишь рассказы Дюры о том, как она работала на потолочной ферме. Баллоны с воздухом, которые ее заставляли носить, когда она работала высоко, близко к корке. Маски...

– О. Точно.
– Мур кивнул.
– Эти шляпы, должно быть, были к баллонам с воздухом у кули.

– Итак, я предполагаю, что эти люди раньше были кули. Возможно, они сбежали.

– Но они должны знать о Парце.

Филас невесело рассмеялась. Казалось, она снова овладела собой, но настроение у нее было мрачное.
– Итак, они что-то скрывают от нас. Что ж, мы солгали им. Похоже, так устроен мир.

Мур уставился на шляпу Борза. Не считая аэромобиля Дени Макса, это был первый хотя бы отдаленно связанный с городом артефакт, который он когда-либо видел. И то, что он узнал его сейчас по описанию Дюры, каким-то образом придало правдивости ее странному рассказу. Он почувствовал странное успокоение от подтверждения этой маленькой детали, как будто где-то в глубине души он предполагал, что Дюра может лгать или сойти с ума.

Люди обернулись и с подозрением и враждебностью уставились на человеческих существ, которых Борз и его спутница привели в лагерь. В маленькой колонии, казалось, было около сорока человек, возможно, пятнадцать из них были детьми и грудничками. Взрослые чинили одежду и сети, точили ножи, бездельничали на воздухе и разговаривали. Дети извивались вокруг них, как крошечные лучики, их обнаженная кожа потрескивала от электронного газа. Ничто из этого не выглядело бы неуместным ни в одном из лагерей человеческих существ, - подумал Мур.

Четырехгранный артефакт вырисовывался за пределами мелкомасштабной деятельности человека. Это был каркас скелета, неуместный, острый, темный.

Борз и женщина отошли в сторону, когда Мур и Филас нерешительно приблизились к неприступной геометрии тетраэдра. Мур всмотрелся в каркас. Ребра представляли собой шесты чуть толще его запястья, каждый длиной около десяти человеческих ростов. Они были точно выточены из какого-то тусклого, темного вещества. Четыре треугольные грани, очерченные ребрами, не заключали в себе ничего, кроме обычного воздуха - на самом деле, люди здесь натянули секции сетки, чтобы окружить небольшое стадо ссорящихся, выглядящих изголодавшимися воздушных свиней в геометрическом центре каркаса. В других местах на каркасе обрывками веревки были закреплены грубые мешки; неровные выпуклости подсказали Муру, что в мешках, вероятно, были еда, одежда и инструменты.

Мур шагнул вперед, неуверенно протянул руку и приложил ладонь

к одному краю. Материал был гладким, твердым и холодным на ощупь. Возможно, это и был тот самый материал сердцевины, о котором говорила Дюра, извлеченный из неприступных глубин мантии городскими жителями (а теперь, невообразимо, мальчиком Фарром, рядом с которым вырос Мур).

Филас спросила: - Можно нам зайти внутрь?

Женщина рассмеялась.
– Конечно, можно. Твой друг был прав... больше ничего не работает.

Мужчина что-то проворчал Муру.
– Вряд ли мы стали бы держать там наших свиней, если бы их в любой момент собирались отправить на северный полюс.

– Думаю, что нет.

Филас осторожно прошла по одной грани тетраэдра. Мур увидел, как она вздрогнула, пересекая невидимую плоскость, отмеченную ребрами. Она зависла рядом со свиньями и повернулась в воздухе, вглядываясь в углы тетраэдра.

Человек - Борз - хмыкнул.
– О, что за чертовщина.
– Он порылся в одном из пакетов, висевших на четырехгранной раме, и извлек пригоршню еды.
– Вот.

Мур схватил еду. Это было несвежее, слегка вонючее мясо воздушной свиньи. Мур позволил себе откусить один большой кусок, прежде чем запихнуть остальное за пояс.
– Спасибо, - сказал он с набитым ртом.
– Я вижу, у вас немного лишнего.

Женщина придвинулась к нему ближе.
– Когда-то, - медленно произнесла она, - эта рамка сверкала бело-голубым. Как будто она была сделана из вихревых линий. Вы можете себе это представить? И это действительно был интерфейс червоточины; вы могли пройти сквозь него и пересечь мантию в мгновение ока.
– На мгновение в ее голосе прозвучала грусть - ностальгия по дням, которых она никогда не видела, - но затем к ней вернулось пренебрежительное выражение.
– Во всяком случае, так говорят. Но потом начались войны сердцевины...

Вырастив несколько поколений человеческих существ, колонисты внезапно ушли. Согласно фрагментарным устным рассказам человеческих существ, колонисты отступили к центру Звезды, забрав с собой большую часть замечательных технологий ур-людей и уничтожив все, что они были вынуждены оставить.

Человеческие существа остались висеть в воздухе, беспомощные, без каких-либо инструментов, кроме голых рук.

Возможно, колонисты ожидали, что человеческие существа вымрут, подумал Мур. Но они этого не сделали. Действительно, если рассказы Дюры о Парце и его окрестностях были точны, они начали строить собственное новое общество, не используя ничего, кроме собственной изобретательности и ресурсов Звезды. Цивилизация, которая - если еще не охватила всю мантию, то, по крайней мере, по масштабам могла сравниться с великими днями древних.

– Червоточины разрушились, - сказала женщина.
– Большинство интерфейсов были перенесены в сердцевину. Часть из них осталась, как этот. Но его вихревой свет погас. Теперь он просто дрейфует в магполе...

– Интересно, что случилось с людьми внутри червоточин, - сказал Мур.
– Когда дыры схлопнулись.

Филас выплыла из тетраэдра.
– Поплыли, Мур, - устало сказала она.

Мур поблагодарил Борза за кусочек еды и кивнул женщине, чье имя, как он понял, ему так и не сказали.