Чтение онлайн

Он шмыгнул носом.
– Выживает. Принимает то, что у него есть. Что, я полагаю, немало; сейчас с ним Джул и Шар...

– И ты, - сказала она.

Он не ответил.

– Как думаешь, ты останешься с ними?

Он пожал плечами с отголоском своей прежней сварливости, но выражение его лица оставалось мягким.

Она сжала его руку.
– Я рада, что ты нашел дом, - сказала она.

Когда они приблизились к Колесу в центре облака обломков, они снова услышали тонкий, чистый голос доктора Мууба, обращавшегося к собравшейся там толпе.

– ...Закрытое,

контролируемое общество Парца не могло приспособиться к культу ксили, с его акцентом на более высокие цели, чем те, которые преследуются здесь и сейчас. Власти думали, что город сможет выжить только благодаря подавлению этих элементов - изгнанию сторонников культа ксили, уничтожению реформацией любых подлинных сведений о прошлом.

– Что ж, они ошибались.

– Природа человека будет прорываться, несмотря на строжайший контроль. Человеческие существа из восходящего потока сохранили свои древние знания почти нетронутыми - на протяжении поколений, практически не прибегая к записям или письменным принадлежностям. В пустыне, оставленной разрушением верований и знаний, расцвели новые религии, такие как культ Колеса.
– Мууб заколебался, и - не имея возможности видеть его - Дюра вспомнила, как его чашеобразные сетчатки характерно на короткое время утратили часть своей сфокусированной формы, когда он обратился к своему внутреннему видению.
– Интересно, что как среди изгнанных людей, так и среди почти в равной степени обездоленных "низов" здесь, в Парце, подробная мудрость прошлого сохранилась только благодаря устной традиции. Если мы все происходим от звездных инженеров - из высокоинтеллектуального поколения, - возможно, нам не следует удивляться таким проявлениям мышления, передающимся из поколения в поколение. Действительно, систематическая растрата такого таланта кажется преступлением. Насколько большего мог бы достичь человек на этой Звезде к настоящему времени, если бы не мелкие предрассудки и суеверия...

Адда фыркнул.
– Елейный старый пердун.

Дюра рассмеялась.

– И я хотел бы видеть лицо Хорка, когда он размахивает руками, вынужденный слушать это.

– Возможно, ты недооцениваешь его, Адда.

– Возможно. Но все же, - сказал он медленно - осторожно, как ей показалось, - я никогда не был с ним так близок, как ты.

Она снова пристально посмотрела на старика, задаваясь вопросом, как много он знает - или что он мог прочитать по ее лицу. Он наблюдал за ней, ожидая какой-то реакции, его избитое лицо ничего не выражало.

Но какова была ее реакция? Чего она хотела сейчас?

Так много всего произошло с того первого сбоя - сбоя, который отнял у нее отца. Несколько раз она думала, что ее жизнь закончена - она никогда по-настоящему не верила, что вернется в мантию, с того момента, как поднялась на борт "Летающей свиньи" в гавани Парца. Теперь, как стало понятно, она была просто благодарна за то, что осталась жива; и этот простой факт никогда не покинет ее, наполнит радостью все оставшееся время.

И все же...

И все же пережитое изменило ее. То, что она увидела

так много - путешествовала дальше, сделала гораздо больше, чем любой человек со времен самих колонистов, - сделало бы невозможным для нее вернуться к стесненному образу жизни городского жителя - и еще меньше как человеческое существо ее племени.

Она рассеянно скрестила руки на животе, вспоминая свой единственный момент страсти с Хорком - когда она позволила преодолеть свою сильную потребность в уединении, когда думала, что ее жизнь почти потеряна, глубоко в недрах мантии. Она нашла там краткую искру человеческого тепла; и Хорк, несомненно, был мудрее, чем она думала сначала. Но, тем не менее, она заглянула в душу Хорка в комнате ур-людей и отшатнулась от того, что обнаружила - от гнева, отчаяния, потребности найти что-то, за что стоит умереть.

Хорк не мог быть для нее компаньоном.

– Я изменилась, Адда, - сказала она.
– Я...

– Нет.
– Он печально качал головой, читая по ее лицу.
– Не совсем. Ты была одинока до всего этого - до того, как мы прилетели сюда - и сейчас ты все еще одинока. Разве не так?

Она вздохнула. Немного резко она сказала: - Если мне суждено быть такой, то, возможно, я должна принять это.
– Она повернулась; за облаком обломков Парца она могла видеть поля во внутренних районах: голые, начисто вычищенные от возделывания - и все же, в некотором смысле, обновленные.
– Может быть, именно туда я и отправлюсь, - сказала она.

Он повернулся, чтобы посмотреть.
– Что, и станешь фермером? Производить кукурузу для широких масс? Ты?

Она усмехнулась.
– Нет. Нет, создам свое собственное место... маленький островок порядка во всей этой пустоте.

Адда презрительно фыркнул, но его рука сильнее сжала ее пальцы, нежно, тепло.

Крики волынщиков были яркими и резкими. Со всех концов облачного города люди махали в воздух, направляясь к Колесу в центре облака. Вглядевшись теперь в ту сторону, Дюра разглядела массивную фигуру Хорка - разноцветное пятнышко в мантии, его массивные руки покоились на огромном колесе. Ей показалось, что она уже слышит его голос, когда он произносит литанию - первую признанную литанию Колеса, список всех тех, о ком известно, что они погибли во время финального сбоя, были ли они из Парца, внутренних районов, восходящего потока, обшивки.

Это была литания, призванная примирить и исцелить.

Стивен Бакстер родился в 1957 году. Вырос в Ливерпуле, получил диплом математика в Кембриджском университете и степень доктора философии в Саутгемптоне. Сейчас он работает в сфере информационных технологий. Бакстер продал свои первые рассказы издательству Interzone в 1986 году и стал лауреатом конкурса "Писатели будущего". Его первый роман "Плот" был опубликован в 1991 году с большим успехом, а в 1992 году за ним последовал "По ту сторону времени". Он женат и живет в Бэкингемшире, Англия.

Copyright Н.П. Фурзиков. Перевод, аннотация, 2024.