Чтение онлайн

– Все кончено? Мы больше не нацелены на Кольцо?

Хорк помахал в ответ через огромное помещение. Он поворачивал стрелку подлокотника то в одну, то в другую сторону, поочередно изучая звездный луч и поле звезд, пытаясь оценить изменения, внесенные Дюрой.

Дюра откинулась на спинку кресла, наблюдая, как звездные поля беззвучно взрываются по небу.

– Мы не повернули Звезду, если ты это имеешь в виду, - сказал Хорк.
– Но мы отвернули ее в сторону. Во всяком случае, я так думаю... Кольцо отодвинулось от центра этой стены, - указал он.
– Мы все еще направляемся на поле боя, но мы отклонили

Звезду; мы не попадем в Кольцо.

Она нахмурилась, ее не покидало ощущение отстраненности, незначительности.
– Как думаешь, этого будет достаточно?

– Чтобы остановить ксили, уничтожающих нас?
– Он пожал плечами.
– Я не знаю, Дюра. Но мы сделали все, что могли.

Дюра посмотрела на Хорка, увидев на его широком лице выражение, соответствующее ее собственному чувству замешательства, разочарования.

Хорк протянул руку.
– Пойдем. Я думаю, нам нужно отдохнуть после таких эпических деяний. Давай вернемся на наш деревянный корабль. Мы поедим и постараемся расслабиться.

Она позволила ему вытащить себя из кресла. Держась за руки, они поплыли в сторону внутреннего тетраэдра.

Когда они вошли, Дюра направилась к открытому люку "Свиньи", но Хорк удержал ее за руку.
– Дюра. Подожди, посмотри на это.

Она обернулась. Он указывал на карту на внутренней стенке тетраэдра - карту-Звезду, схему червоточины, которую они изучали ранее. Один из маршрутов червоточины - путь, который змеился от центра Звезды к ее корке на северном полюсе, - медленно и целенаправленно мигал.

Хорк медленно кивнул.
– Думаю, я понимаю. Вот как был создан двигатель Звезды.
– Он провел по червоточине кончиком пальца.
– Видишь? Когда ты потянула за рычаги, Дюра, эта червоточина, должно быть, открылась. Она забрала вещество из сердцевины Звезды и перенесла его на наружную корку. Материал сердцевины, должно быть, сразу взорвался при более низком давлении, высвободив огромную энергию.

Дюра чувствовала себя странно; ей казалось, что она видит Хорка как будто в дальнем конце длинного темного коридора.

– На северном полюсе должны быть огромные двигатели для использования этой энергии - разрывающие двигатели, приводящие в движение саму Звезду, о которых говорила Карен Макрей.
– Его взгляд был отстраненным.
– Дюра, когда-нибудь мы должны добраться до этих двигателей. И мне интересно, как поживали колонисты, когда эта червоточина изверглась...

В глазах Дюры все краски отхлынули от лица Хорка; даже зловещая карта на стене тетраэдра приобрела оттенки коричневого, а на языке появился странный, тонкий привкус.

Она поняла, что устала. В будущем у нее будет достаточно времени для планов и мечтаний. А пока она тосковала по сравнительной привычности и безопасности "Свиньи", по еде и сну.

Насыщенный, сладкий запах воздушных свиней встретил ее, когда она достигла входа в корабль.

Он тронул Фарра за руку.
– Подожди. Здесь мы остановимся. Этого достаточно.

Фарр выглядел смущенным. Он сделал еще пару взмахов, как бы автоматически; затем, неуверенно, его ноги остановились. Он ослабил хватку на ткани кокона и посмотрел вниз на свои руки, которые были согнуты в жесткие когти.

Адда позволил себе оторваться от кокона и повиснуть в воздухе, впервые с начала

катастрофы дав волю усталости. Магполе поддерживало его, но он чувствовал, что оно продолжает содрогаться. Он понял, что боли в ногах, руках, спине и кистях вышли за рамки простой усталости, переутомления и превратились в настоящую боль. Он надул грудь, втягивая промозглый полярный воздух, и почувствовал, как густая жидкость обжигает его легкие и капилляры. Он вспомнил страшные предупреждения бедной, потерянной Дени Макс о том, что после стычки с воздушной свиньей его организм никогда не восстановит свою пневматическую эффективность. Что ж, он только что проверил этот диагноз на прочность.

Город представлял собой потрепанную деревянную коробку, настолько маленькую, что ее можно было обхватить ладонью, с длинным элегантным острием, спускающимся от основания к нижней части. Над верхним городом рассеялось облако, туман из обломков и рассеивающихся беженцев.

Лучи звездолома ксили продолжали проходить сквозь мантию. Вихревые струны окружали их со всех сторон, смертоносные и банальные.

Он почувствовал, что его глаза закрываются; усталость и боль захлестнули его разум, отгораживая от мира. Это была худшая часть старения: медленный, бесконечный отказ его тела, который постепенно изолировал его от мира, от других людей, погружая его вместо этого в крошечную, вызывающую клаустрофобию вселенную его собственной слабости. Даже сейчас, даже когда мантия переживает величайший кризис...

Что ж, маленькая, недовольная часть его подумала: "По крайней мере, я не стану старше, чтобы узнать, насколько все становится хуже".

– ...Адда.
– В голосе Фарра было больше удивления, чем страха.
– Посмотри на город.

Адда посмотрел на мальчика, затем повернул свою ноющую шею к далекой картине Парца.

Город уже сместился далеко от своего обычного местоположения прямо над полюсом магполя, медленно наклоняясь и изгибаясь по мере своего перемещения. Теперь этот дрейф ускорялся. Парц со всем своим драгоценным грузом жизни раскачивался в воздухе, как огромный паук-прядильщик. Это было странно грациозно, подумал Адда, словно огромный танец. Затем раздался треск, резкий звук, который донесся даже на такое расстояние, неприятно напоминающий ломающуюся кость. Обломки дерева разлетелись на стыке города и его хребта - осколки, которые, должно быть, размером с аэрокары, чтобы быть видимыми на таком расстоянии.

Хребет обломился.

Он оставался подвешенным в глубинах полярного магполя, подобно огромному, потрепанному стволу дерева. Хребет, должно быть, обеспечивал большую часть остаточного закрепления города в магполе, потому что теперь похожая на коробку верхняя часть Парца, в иллюминаторах которой все еще мерцал зеленый свет деревянных фонарей, выдвинулась вперед, как огромная, гротескная пародия на болтающуюся голову.

Сооружение не могло долго выдерживать такой нагрузки.

Крепежные ленты вещества сердцевины, тусклые и бесполезные, сгибались, трескались и отваливались огромными кусками. Прозрачный деревянный пузырь, окружавший стадион, с треском вырвался наружу. Дворцовые здания на верхней поверхности, похожие на искусно раскрашенные игрушки с их миниатюрными лесами и витринами, почти грациозно взмыли в воздух, обнажив голую деревянную поверхность внизу.