Чтение онлайн

Но потом он заговорил о лидерах, и история обрела пугающую конкретику.

Риттер появился в его рассказе примерно через час.

Ганс Риттер не просто Магистр. Он был архитектором современного плана. До него «Чёрный Рассвет» существовал как философский орден — влиятельный, законспирированный, но в основном занятый теорией. Риттер пришёл сорок лет назад, молодым, жёстким, абсолютно убеждённым в правильности своей цели и превратил орден в инструмент.

— Он понял то, чего не понимали до него, — говорил пленный. Голос его становился всё живее — не потому, что он хотел говорить, а потому что магия веры работала, открывала,

и остановиться уже не получалось. — Слияние нельзя подготовить медленно. Его нужно спровоцировать. Создать точку невозврата. Один точный удар по Разлому в правильный момент и процесс запускается сам, как лавина. Дальше её уже не остановить.

Я дословно записывал всё, что он рассказывал.

— Магистр Риттер — наш Пророк! — с благоговением выдохнул пленный. — Он несёт слово Единства, он зажигает сердца! Но даже у самого яркого пламени должен быть тот, кто подкладывает дрова. Тот, кто построил очаг.

отец Дамиан

— Тот, кто зажигает очаг, — переспросил я. — Ты кого имеешь в виду?

Он молчал, то ли не знал, то ли не решался ответить. Я снова вдохнул искру в свой Символ Веры.

— Она истинный гений нашего дела. Она увидела трещины в мироздании и начертила план, как построить на их месте дворец. Она Разум.

— Имя, — потребовал я, и диск на моих коленях стал почти горячим.

Он посмотрел на меня с насмешливым превосходством.

— Вы, слепцы, знаете её. Вы каждый день видите её маску. Но вы не видите лица. Её имя — Клара Полякова.

Значит, всё-таки мачеха Лизы. Я облегчённо перевёл дух.

— Продолжай, — приказал я, и теперь в моём голосе был металл.

И он продолжил, упиваясь своим рассказом.

— Клара и Риттер — не просто брат и сестра. Они — два столпа одной веры. Он харизма, она интеллект. И много лет назад она нашла не просто инструмент. Она нашла партнёра.

Идея Сосуда существовала в доктрине «Чёрного Рассвета» давно — как теоретическая концепция. Слияние миров требует точки соединения. Не места — человека. Человека, в котором обе природы — мирская и изнаночная — уравновешены. Человека, который может стать живым мостом в момент удара по Разлому.

Такие люди рождались редко. Большинство умирали, не подозревая о своей природе. Иногда их находили слишком поздно.

— Сергей Воронцов, — сказал я, и это прозвучало как обвинение. — Сосуд.

Лицо пленного озарилось благоговейным восторгом.

Воронцов был найден орденом двенадцать лет назад — случайно, через анализ магических аномалий в столице. Молодой дворянин, богатый, амбициозный, внешне ничем не примечательный. Но внутри — редчайшее сочетание: изнаночная природа, тщательно скрытая, почти им самим не осознанная, переплетённая с сильной мирской магической основой.

Идеальный Сосуд. Теоретически идеальный.

— Не просто «сосуд»! Сосуд — это то, что наполняют, а он сам источник! Они нашли друг друга. Два разума, увидевших несовершенство мира и решивших его исправить. Он не марионетка. Он Краеугольный Камень нового мира!

Я слушал, и лёд в моих жилах становился всё холоднее. Оказывается, не было никакого манипулирования. Было взаимовыгодное партнёрство. Сколько таких отщепенцев в Ордене страшно подумать.

— Он пришёл к нам не как жертва, а как союзник, — вещал

пленный. — Он увидел в доктрине «Рассвета» не разрушение, а созидание. Величайший проект в истории и захотел стать его частью. Его главной частью. Сергей хотел значить что-то. Хотел быть не просто богатым наследником. Хотел… избранности. Риттер дал ему это «Избранный Сосуд».

— А Лиза? — спросил я, боясь услышать ответ. — Какую роль во всём этом играла Лиза Полякова?

Я нарочно назвал хозяйку «Чёрного ручья» фамилией отца, под которой он её и знал.

Пленный расхохотался сухим, трескучим смехом.

— Девочка? О, она была полезна. Она была последним испытанием. Последней нитью, что связывала Краеугольный Камень со старым, гнилым миром.

— Что ты имеешь в виду?

— Клара поставила ему условие. Великий проект требует полной самоотдачи. Никаких слабостей. Никаких привязанностей. Он должен был доказать свою верность. Доказать, что готов отсечь всё лишнее. — Пленный наклонился ко мне, его глаза сверкали безумием. — И он доказал. Скандал не был направлен на Лизу. Он был направлен на него самого! Воронцов лично, с наслаждением, растоптал её, её репутацию, их общее прошлое. Это был его обряд посвящения. Его жертва на алтарь нового мира. Жертвой была его собственная человечность. Он должен был доказать, что его воля несокрушима. Что ни одна мирская привязанность не стоит выше их великого плана. Это был не ритуал опустошения, в акт высшего самоутверждения.

Я молчал. Картина, что сложилась в моей голове, была чудовищна. Не история о манипуляции и обмане, а о сознательном выборе зла. Клара, Риттер, Воронцов — триумвират фанатиков, решивших, что они вправе перекроить реальность. И они были готовы принести жертву ради этой идеи.

— Он не жертва, инквизитор. Он наш первопроходец. Первый человек нового мира.

— Где Воронцов сейчас?

— Он идёт, — прошептал пленный, опадая, как проколотый пузырь. — Ритуал запущен. Наша атака была лишь прелюдией. Он идёт к Разлому не как агнец на заклание. Он идёт как король, чтобы взойти на свой трон. Он сам станет живым Разломом, точкой слияния. И когда он это сделает, наш Магистр Риттер первым войдёт в новый мир, который создали его сестра и её избранник.

Мне было достаточно. Я встал, убрал медный диск.

— Как тебя зовут? — спросил я в последний раз.

— Лотар Вайс, я был хранителем доктрины в восточном круге, — прошептал он и посмотрел на меня с горечью. — Я предал всё, во что верил.

— Нет, — сказал я. — Ты рассказал правду. Это не одно и то же.

Я вышел на стылый предрассветный воздух. Дорохов ждал меня у дерева. Он увидел что-то в моём лице и не стал задавать лишних вопросов.

— Воронцов идёт к Разлому прямо сейчас, — сказал я. — Он не жертва, а один из них. Активный участник. Партнёр.

Иван напрягся, его рука легла на эфес.

— И это не всё, — добавил я, и каждое слово давалось мне с трудом. — Риттер лишь фасад. Пророк. Настоящий мозг операции, её архитектор — Клара Полякова.

Дорохов замер. Даже в полумраке я увидел, как дёрнулся мускул на его щеке. Он посмотрел в ту сторону, куда ушла Лиза.

— Скандал с Лизой… — продолжил я, понимая, что должен договорить. — Это был не просто способ её убрать. Это был вступительный экзамен для Воронцова. Он лично уничтожил её, чтобы доказать свою преданность Кларе и их общему делу.