Чтение онлайн

Я поднял голову. Мои глаза встретились с его.

— Ты проиграл, когда отвернулся от света, — сказал я твёрдо.

И я влил в свой клинок чистую, несгибаемую веру. Серебряные руны вспыхнули с яркостью новорождённой звезды. Свет веры вырвался из меча, превращаясь в осязаемое, испепеляющее пламя.

Мой выпад был быстр и точен. Это был тот самый приём, которому он сам меня учил — «Правосудие Инквизитора». Мой сияющий клинок пронзил его обсидиановый меч, расколов его на тысячу осколков, и вошёл ему в грудь.

На мгновение его лицо исказилось от удивления. А затем из раны вырвался не кровь, а

слепящий серебряный свет. Он выжигал тьму изнутри. Магистр закричал долго, мучительно, и его тело рассыпалось в прах, который тут же унёс ветер.

Я стоял, тяжело дыша. На земле остался лишь его плащ и горстка пепла. Моя дуэль была окончена.

Я обернулся. Дорохов всё так же невозмутимо продолжал свою странную войну, запирая одного за другим элитных монстров в карманных измерениях. А в центре круга Лиза и Михаил, окружённые вихрем земли и огня, готовились нанести последний удар по самому сердцу Разлома.

Моя часть дела была сделана. Теперь всё зависело от них.

Степан

Я всегда был работягой, а не воякой. Моим оружием были смекалка и знание каждого камня на этой земле. Но в тот вечер воздух пах гнилью и страхом, а в мозолистых руках я сжимал тяжёлый плотницкий топор, который казался чужим и неуклюжим. Его рукоять, привычная к мирному труду, теперь ощущалась последней преградой между моей жизнью и надвигающимся ужасом.

Я не слышал лязга стали и криков с поля боя у Разлома, но я их чувствовал. Чувствовал, как дрожит земля под ногами, как стонет сам воздух, натянутый до предела чужой, злой волей. Там в нескольких верстах от нас, наша княжна и губернатор Михаил решали судьбу всего края. А нам досталась задача попроще, но не легче — сделать так, чтобы им было куда возвращаться. Удержать их дом. Наш дом.

— Спокойно, Варя, — сказал я, не поворачивая головы, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Я слышал её прерывистое дыхание рядом, и это было единственное, что меня по-настоящему пугало. Страх за неё был холодным, острым осколком под рёбрами. — Дыши. Целься в то, что движется. Не суетись.

Она не ответила, но я почувствовал, как напряжение в её плечах чуть спало. Она доверяла мне, а я — тому, что она не струсит и прикроет спину. Мы поженились всего месяц назад. Месяц счастья, такого простого и тихого, что теперь он казался сном. Я ещё не успел привыкнуть к кольцу на пальце и к тому, как она смотрела на меня по утрам, сонно улыбаясь. Мысль о том, что я мог потерять её сегодня, всё то будущее, что мы едва начали строить, холодным лезвием резала по сердцу.

Рядом с нами стояло всё наше войско. Егор сжимал рогатину так, что костяшки побелели. На его лице застыла маска мрачной решимости. Вокруг него сгрудились мужики из деревни, вооружённые вилами, косами и топорами. Они не воины, а пахари. Но за свою землю они были готовы грызть глотки. Их страх был густым и осязаемым, но никто не бежал. Они были дома. Бежать некуда.

На защиту имения встали даже женщины. Староста Матрона с мешком заговорённой соли и девчонки-швеи, обычно склонявшиеся над тонкими тканями, теперь тащили к баррикадам дымящиеся котлы с кипятком, их лица были бледны, но упрямы. Мы не были солдатами. Мы были людьми, защищающими свой дом.

И

вот оно началось.

Сначала из леса донёсся вой, от которого кровь похолодела в жилах. Это был не рёв зверя, а скрежет самой реальности, рвущейся по швам. А потом они повалили, как чёрная, гнойная река, вытекающая из-под сени деревьев. Неорганизованная, хаотичная орда, но оттого ещё более страшная. Кособокие твари с лишними суставами. Твари, похожие на облезлых собак с паучьими глазами. Тени, что, казалось, не бежали, а скользили над землёй, не касаясь её. Их было много, и все они пёрли в одну точку. К нашему дому. Они чуяли его свет, его жизнь, как голодные псы чуют запах мяса.

Во мне проснулась древняя сила, которая есть в каждом мужчине — ярость того, кто защищает свой дом и семью. Рассудок управляющего на мгновение взял верх над страхом. Я оценил дистанцию, скорость, примерное число тварей. План, который мы готовили, должен был сработать.

— Готовность! — мой голос сорвался, но его услышали. — По моему знаку!

Они неслись по дороге. Первая волна самых быстрых.

— Сейчас!

Кто-то из мужиков дёрнул верёвку. Участок дороги перед ними провалился. С десяток тварей с визгом ухнули в волчьи ямы. Сработало. Но остальные, не сбавляя скорости, обтекли ловушку с флангов, устремляясь к оврагу.

— Егор! Давай!

Помощник рубанул топором по натянутому канату. Огромное бревно, наш «таран наоборот», сорвалось с креплений и, набирая чудовищную скорость, прокатилось по склону, врезаясь в гущу врагов. Хруст хитина, визг и разлетающиеся ошмётки чёрной плоти дали нам ещё несколько секунд.

Но они уже были здесь. У самой баррикады. Их зловонное дыхание туманило холодный воздух.

— Матрона! — крикнул я.

Старостиха, ни на миг не выказав страха, шагнула к краю баррикады и одним движением высыпала содержимое своего мешка. Широкая белая линия легла на землю. Первая тварь, перемахнув через повозку, коснулась её лапами. Раздалось шипение, словно на раскалённую сковороду плеснули воды. Тварь завыла, её лапы задымились. И вся соляная черта вспыхнула призрачным, голубоватым огнём — невидимая стена, сотканная из веры и древней магии земли.

— Бей! — мой крик утонул в рёве начавшейся схватки.

Я никогда не рубил живых существ. Только деревья. Но сейчас разницы не было. Удар. Тяжёлый топор с хрустом проломил панцирь. Отдача больно ударила в плечо. Чёрная, густая жижа брызнула мне на лицо. Ещё удар. Я отсёк склизкую лапу. Это был не бой, это была грязная, отчаянная работа, от которой темнело в глазах.

Слева от меня щёлкал арбалет Вари. Щёлк — и тварь, прыгнувшая на баррикаду, падала с болтом в глазу. Перезарядка. Щёлк — ещё одна валилась на бок. Она не паниковала. Она работала.

И тут я увидел девчонок. Подтащив котлы к краю баррикады, они с визгом, в котором смешались страх и ярость, опрокидывали кипяток на головы тварей, пытавшихся перелезть. Раздавалось шипение, и монстры с воем отваливались назад, ошпаренные и взбешённые.

С башни доносился пронзительный клёкот. Это птичья стая Филина — сойки, вороны, даже два ястреба — чёрным вихрем налетала на летающих гадов, похожих на раздувшихся пиявок с перепончатыми крыльями. Птицы вели свой бой в небе, защищая нас сверху. Каждый вносил свою лепту.