Чтение онлайн

— Игорь! — крик Агафьи был полон такой боли, что у меня разорвалось сердце. Она бросилась к нему, упала на колени, прижимая его голову к своей груди. Её руки засветились янтарным светом, отчаянно пытаясь остановить расползающуюся тьму.

И тут я увидела движение. Магистр, бывший учитель Дамиана, превозмогая боль, поднялся на одно колено. В его глазах горела ненависть. Он увидел своего поверженного ученика, беззащитного, умирающего, и на его лице отразилась злобная радость. Он поднял свой зазубренный кинжал, собираясь нанести последний удар, добить того, кто посмел его предать.

Между

Магистром и Дамианом возникла фигура Ивана Дорохова. Генерал тяжело дышал, его левая рука висела плетью, лицо было белым как мел. Но в его глазах горел холодный огонь долга.

— Ты… — прошипел Магистр. — Ещё один пёс губернатора…

— Я солдат, — отрезал Дорохов. — И я не позволяю добивать раненых.

Магистр бросился на него, но Дорохов не стал отбивать удар. Он просто поднял правую руку. Пространство перед ним исказилось, и Магистр, летевший вперёд, вдруг замер на месте, а потом начал складываться как лист бумаги. Его руки и ноги с хрустом согнулись под неестественными углами, тело сжалось, голова вжалась в плечи. С тихим, влажным хлопком он схлопнулся в крошечную, кровавую точку и исчез.

Последний, смертоносный фокус.

Дорохов пошатнулся, изо рта хлынула кровь. Он потратил на этот приём всё, что у него оставалось. Он был пуст и уязвим.

Игровое поле было зачищено. Михаил без сознания. Дамиан умирает на руках у отчаявшейся Агафьи. Дорохов ранен и магически истощён.

Я была одна.

Хозяин Изнанки сделал ещё один шаг. Он был уже совсем близко. Я видела в его пустых глазницах отражение собственного ужаса. Я посмотрела на свои руки, прижатые к мёртвой земле. На семя, которое так и не проросло. Всё было напрасно.

Но потом потеплел коготь медведя, который подарил мне Михаил, и я носила на груди. И в этот момент я поняла. Он всё ещё жив. Пока он жив, пока дышит хоть один человек на этой земле, я не имею права сдаваться.

Я подняла голову и посмотрела в лицо чудовищу, которое когда-то было Сергеем. Холод в моей душе сменился ледяной решимостью.

«Ты пришёл за моей силой? — подумала я, собирая последние крохи своего дара. — Что ж, подойди и возьми. Если сможешь».

Пустота, единственное слово, оставшееся в моём лексиконе. Вокруг меня было поле, усеянное пеплом тех, кто ещё минуту назад был жив. Передо мной — существо, сотканное из этой самой пустоты, носившее искажённое лицо человека, которого я когда-то знала. Рядом со мной — умирающий инквизитор и целительница, тщетно пытающаяся удержать его душу. А за спиной — безмолвное, неподвижное тело Михаила.

Хозяин Изнанки сделал ещё один шаг. Земля под его стопой не просто умерла — она обратилась в прах. Воздух вокруг него леденел, и само пространство, казалось, сворачивалось, не выдерживая его присутствия. Его фиолетовые глазницы были устремлены на меня. Он не видел во мне врага. Он видел пищу. Последний сочный плод в мёртвом саду.

В моей голове раздался холодный, лишённый интонаций голос. Он не звучал, он просто возникал. Это был голос Сергея, очищенный от всего человеческого, оставивший

лишь суть — голод и высокомерие.

«Ты одна, Дитя Земли. Твои защитники — прах. Твой огонь погас. Твоя земля мертва. Отдай мне свою силу. Отдай мне этот мир. И мы станем единым целым. Твоя земля станет моим садом безмолвия. Это будет красиво. Я хозяин этой земли».

Я смотрела на него, и холод, сковывавший меня, начал отступать, сменяясь ледяной решимостью. В моей руке всё ещё был зажат обсидиановый осколок. Кровь на нём давно запеклась. Ритуал провалился. Семя под землёй, даже окроплённое моей кровью, молчало. Силы покинули меня. Всё было кончено.

Хозяин Изнанки склонился надо мной, и я ощутила, как его тень проникает в мою душу, высасывая остатки тепла. Его когтистая рука медленно потянулась к моему лицу, чтобы забрать всё, чем я была.

И в тот миг, когда его ледяные пальцы почти коснулись меня, амулет на груди обжёг меня. Это была вспышка яростного, неукротимого пламени, хлынувшая из амулета прямо мне в сердце. Я задохнулась, чувствуя, как по моим венам разливается чистый огонь. Это была его сила. Его ярость. Его воля.

Михаил был без сознания, но его дух… его дух отказывался сдаваться. Он цеплялся за жизнь, за меня, и сейчас, через этот амулет, он отдавал мне всё, что у него осталось.

«Живи», — возник приказ в моей голове его голосом.

Эта сила стала ключом. Последним компонентом. Огонь Михаила, влившийся в меня, соединился с моей кровью Жизни. И земля, напитавшаяся его кровью Огня, наконец откликнулась на мой зов.

В тот самый момент, когда Хозяин был готов забрать мою душу, из мёртвой, пропитанной кровью почвы прямо между нами с неистовой силой вырвался росток девятого семени.

Концентрированный взрыв жизни — изумрудный и золотой одновременно. Он вспыхнул столбом света, ударив по склонившемуся надо мной чудовищу.

Хозяин отшатнулся с рёвом, в котором впервые прозвучали боль и удивление. Свет не ранил его, но отбросил, разрывая нашу связь. А потом этот свет хлынул в меня. Он не обжигал. Он наполнял. Я почувствовала, как сила земли, смешанная с огнём Михаила, течёт по моим венам, возвращая не только магию, но и волю.

Я медленно поднялась на ноги, чувствуя, как земля под моими ступнями становится живой, как она откликается на каждое биение моего сердца. Я посмотрела в фиолетовые глазницы существа, которое хотело стать богом этой земли.

— Ты ошибся, — произнесла я твёрдым голосом, в нём не было ни страха, ни слабости. — В Приграничье лишь одна хозяйка, и это я.

И я вскинула руку.

По моей воле земля взорвалась жизнью. Настоящие, живые корни, толстые, как корабельные канаты, пропитанные золотым огнём, вырвались из-под земли, обвивая ноги Хозяина Изнанки, пригвождая его к месту.

Он взревел, пытаясь разорвать их, но на месте одного корня вырастали десять новых. Поле боя, ещё секунду назад бывшее кладбищем, превращалось в живой, пульсирующий организм. Из земли начали пробиваться цветы, лепестки которых были сотканы из чистого пламени, а стебли — из изумрудной энергии. Они распускались, и их свет был невыносим для порождения тьмы.