Помещица
Шрифт:
Может быть, зря я отпустила Сергея вот так просто? Может быть, надо было дождаться Михаила, рассказать ему всё, и пусть бы он решал, как поступить со шпионом? Но сделанного не воротишь. Тяжёлые кованые ворота с лязгом закрылись, отсекая поместье от внешнего мира и пропуская вслед за всадником первые экипажи его обоза.
А я так и осталась стоять на крыльце с таким чувством будто где-то ошиблась. Что-то не доглядела.
— Как так получилось, что домовые духи спокойно впустили его через порог и позволили днями ходить по усадьбе и заглядывать в тайники?
— Не серчай, хозяйка, — услышала
Наличие таких скрывающих артефактов не прибавляло мне уверенности в правильности своего решения.
Глава 9
Слова Сергея крутились в моей голове, как назойливая муха. Я ходила по комнате из угла в угол, снова и снова прокручивая в памяти наш разговор. Он проговорился. Почти незаметно, но проговорился. «Вспомни, как она слабела, сидя у своего туалетного столика…» Откуда ему знать такие подробности?
Из дневника мамы я знала, что она в последние месяцы никого не пускала в свои покои, кроме отца…
Я резко остановилась. Туалетный столик.
Повинуясь внезапному порыву, я бросилась к старинному комоду, где хранились мамины личные вещи, привезённые мной из столицы. Руки дрожали, когда я доставала тяжёлую малахитовую шкатулку. Внутри среди потемневших от времени брошей и бархатных лент, лежал изящный хрустальный флакон духов. Любимые мамины духи, которыми она пользовалась каждый день.
Я вытащила стеклянную пробку. Густой, удушливо-сладкий аромат ударил в нос. Тубероза. Запах был настолько резким, что у меня заслезились глаза. Но самое страшное, что это был не мамин запах. Мама любила лёгкие ароматы сирени и утренней росы. Некоторые её вещи до сих пор хранили цветочный аромат.
Тубероза — это же визитная карточка Клары. Именно этот шлейф тянулся за моей мачехой по коридорам столичного особняка.
Внутри всё похолодело. У мамы была не внезапная хворь и не проклятие, прилетевшее из ниоткуда. Клара методично, день за днём, отравляла её через предмет, который мама держала в руках постоянно. Контактный яд, смешанный с духами.
Я сжала флакон так, что побелели костяшки. Теперь всё сходилось.
Оставив шкатулку открытой, я спустилась в бабушкину библиотеку. Мне нужны были ответы. Проведя несколько часов в пыли и полумраке, перелистывая ломкие страницы древних бестиариев и трактатов по тёмной магии, я, наконец, нашла то, что искала. Раздел назывался «Чёрные пробуждатели».
Строки, написанные выцветшими чернилами, гласили: «Пробуждатели суть те, кто сознательно расширяет Разломы Изнанки, питаясь их первобытной энергией ради обретения неограниченной власти. Для связи с Тьмой они используют зеркала из чёрного обсидиана. Чтобы устранить Хранителей земель, пробуждатели используют медленные яды и тёмные приговоры, вытягивающие жизненную силу по капле, дабы смерть казалась естественной».
Я захлопнула книгу, подняв облачко пыли. Чёрная колдунья Клара, убившая мою мать, приворожившая отца и теперь тянущая руки к моему поместью, оказывается, таинственная «Чёрная пробуждательница».
В этот момент во мне что-то сломалось. Страх
Решение созрело мгновенно, распавшись на три чётких шага. Первое: мне нужны неопровержимые доказательства её преступлений для столичного суда. Второе: мы с Михаилом посадим кольцо из Семян Первого Сада и намертво запечатаем Разлом, лишив Клару её источника силы.
И третье: самое главное. Я больше не хочу носить фамилию отца, предавшего нас.
С этими мыслями я нашла Михаила. Он был в кабинете, изучал карты патрулей.
— Я хочу сменить фамилию, — заявила я прямо с порога. — Я стану Стрешнёвой, как мама и бабушка. Это разорвёт любую магическую и юридическую связь с Кларой. Как это сделать?
— Правильное решение, Лиза, — Михаил отложил карту, в его глазах мелькнуло одобрение. — Юридически это не так просто, но выполнимо. Нам нужно составить прошение на Высочайшее имя. Основанием укажем восстановление угасшего рода Стрешнёвых благо, кровь и магия этой земли в тебе говорят громче всяких бумаг. Как губернатор Приграничья, я приложу своё официальное сопроводительное письмо с печатями. Это ускорит дело в Канцелярии императора.
— Как мы отправим документы? Воронцов наверняка следит за почтовым трактом.
— По тракту мы ничего не пошлём, — усмехнулся Михаил. — В Приграничье есть поговорка: «подрезать крылья». Это означает полностью лишить усадьбу связи с миром, перехватив всех курьеров и птиц. Твоя мачеха наверняка попытается это сделать. Поэтому используем двойную доставку. Моё бумажное прошение понесёт на юг кречет Белозёровых. Мою птицу ни одна тварь не собьёт. А устное послание для верных людей в столице полетит с сойкой Стрешнёвых. «Пёстрые хитрецы» пролетят низом, под личиной обычных лесных птиц. Если перехватят одного — долетит второй.
— Идеально, — кивнула я, чувствуя, как план обретает плоть.
Вечером, закрывшись в своей спальне, я достала из тайника весточный камень. Это был подарок моего соседа Ивана Дорохова, ещё до моего побега. Гладкий, тяжёлый серый голыш, пронизанный одной яркой золотистой прожилкой.
Я крепко сжала камень в ладони, закрыла глаза и чётко представила лицо соседа. Золотая прожилка под пальцами потеплела, а затем раскалилась, и комнату наполнил едва слышный гул.
— Елизавета? — раздался из камня искажённый пространством, но узнаваемый голос Дорохова. — Слава Создателю, вы живы.
— Жива и собираюсь наносить ответный удар, — ответила я, склонившись к камню. — Мне нужны финансовые документы Клары. Её личные счета, выписки из банков, счёта от алхимиков на покупку туберозы и обсидиана. Всё, что доказывает её связь с чёрным рынком ядов и артефактов Изнанки. Вы сможете это достать, используя старые связи?
В камне повисла долгая пауза, слышалось только тихое магическое потрескивание.
— Очень рискованно, Лиза. Но ради вашей бабушки… я подключу все свои старые связи и найду эти бумаги. Я пришлю вам скопу, — голос Дорохова стал тише. — Ей не страшны ни магические барьеры, ни мороки чёрных колдунов. Она видит сквозь любые иллюзии и всегда находит адресата.