Чтение онлайн

— Я слышал её слова, — он понизил голос до шёпота. — Это она убила твою мать. Медленно травила её, чтобы освободить место. И она же приворожила твоего отца. Свела его с ума чёрным мороком, опутала так, что он собственной тени без её указки не замечает. Ей нужно это поместье.

Внутри меня всё сжалось в тугой, ледяной ком. Мне хотелось вскочить, ударить по столу, закричать. Но Приграничье учит скрывать свои чувства лучше любого столичного этикета. Я лишь слегка опустила ресницы, пряча глаза.

— Зачем ей это? Зачем ей наш дом здесь, в этой глуши?

—

Разлом, — выдохнул Сергей. — Ваше поместье стоит прямо на нём, на месте, где реальность истончается, а граница с Изнанкой слабеет. Кларе нужна эта земля. Она хочет расширить Разлом, открыть врата и впустить сюда тварей Изнанки. Если её культ сможет их контролировать… Она получит власть, равной которой нет в Империи.

Пазл сошёлся. С оглушающим щелчком разрозненные детали встали на свои места. Слова Сергея подтверждали то, о чём я уже догадывалась. То, что было написано в последнем, путаном письме моей мамы и зашифровано в бабушкиных дневниках.

— Ты в ужасной опасности, Лизонька, — Сергей потянулся через стол и накрыл мою руку своей. Ладонь у него была мягкой, гладкой, влажной от волнения. — Ты одна против могущественной ведьмы. Но ты не бойся, я здесь. Я спасу тебя. Отпиши мне права на управление поместьем, и Клара не сможет до него добраться. А я увезу тебя обратно в столицу, спрячу, мы обратимся к Инквизиции… Доверься мне.

Я посмотрела на его холёное лицо с маской благодетеля, сквозь которую явственно проступала алчность. Он знал про Разлом. Значит, знал и о том, какая сила таится в этих землях. Сергей приехал не ради меня. Он хотел опередить Клару и наложить лапу на поместье. Ему просто нужна была законная наследница наивная, напуганная девочка.

— Мне нужно подумать, Сергей, — я мягко, но непреклонно высвободила свою руку и встала. — Это слишком страшные вести. Я провожу тебя до твоей комнаты.

— Конечно, я всегда буду рядом, — бархатным голосом отозвался он.

Ночью я не спала. Я сидела на подоконнике, забравшись с ногами под толстый плед, и смотрела в темноту за окном. Там за невидимой линией охранного контура, стоял чёрный лес.

В какой-то момент я вдруг осознала, что не слышу ничего. Ни стрекотания ночных насекомых, ни шороха сухих листьев, ни крика неясыти. Воздух словно застыл, превратившись в вязкое желе. Наступила абсолютная, звенящая, мёртвая тишина.

Холодок пробежал по позвоночнику. Я машинально нащупала в кармане мешочек с защитной солью. Второе правило Приграничья гласило: «Не доверяй тишине. Если лес замолчал — значит, рядом хищник или что-то похуже».

Твари Изнанки не шумят, когда выходят на охоту. Они приносят с собой пустоту. Охранные контуры поместья еле слышно зазвенели, словно на них навалилась огромная тяжесть. Разлом дышал. Тьма подбиралась к границам моего дома.

Тишина давила на уши минуту, другую, третью…

И вдруг ночь разорвал жуткий, протяжный вой. Сначала один, затем к нему присоединился второй, третий. Густой, раскатистый рык, от которого мелко задрожали оконные стёкла. Я шумно выдохнула, расслабляя

сведённые судорогой плечи.

Стая волкодлаков вышла на охоту. Огромные, размером с хорошего быка волки с шерстью, жёсткой как проволока, и челюстями, способными перекусить хребет лошади. Страшные, кровожадные, но… свои. Если воют волкодлаки, значит, мелкие твари из Изнанки убрались обратно за Кромку.

Обычная ночь в Приграничье.

Я спрыгнула с подоконника, подошла к столу и достала из тайника под половицей старую шкатулку. На столешницу легли пожелтевшие листы — мамино письмо.

Я провела пальцами по знакомому, чуть дрожащему почерку. Сергей сказал правду. Информация, которую он принёс, была бесценной. Она давала мне понимание мотивов мачехи и её конечной цели. Клара — адептка, и ей нужен Разлом.

Но источник этой информации: лживый, изворотливый трус. Он подаёт себя как рыцаря в сияющих доспехах, надеясь, что я, в панике и отчаянии, отдам ему всё, что имею. Он думает, что я всё та же столичная неженка, падающая в обморок от резкого звука.

Он не понимает, что Приграничье меняет людей. Оно сдирает с тебя всё лишнее, оставляя только голую волю к жизни и клыки, чтобы за эту жизнь держаться.

Я аккуратно сложила письмо обратно в шкатулку и посмотрела на своё слабое отражение в тёмном оконном стекле.

Я буду использовать Сергея. Буду слушать его гладкие речи, кивать, притворяться испуганной птичкой и вытягивать крупицы знаний о планах Клары. Позволю ему думать, что он мой единственный шанс на спасение.

Но доверять? Ни единому слову. В Приграничье доверяют только себе, верному домовому да крепким охранным чарам. И Сергей очень скоро это усвоит.

Ожидание выматывало хуже любой физической работы. Свеча на моём столе давно оплыла, превратившись в бесформенный восковой комок, но я не зажигала новую. Я сидела у окна, кутаясь в тёплую шаль, и вглядывалась в непроглядную темень двора.

Михаил должен был вернуться ещё до полуночи, но его всё не было. Тревога, холодная и липкая, сворачивалась змеёй где-то под рёбрами. В Приграничье опоздания редко бывают случайными.

Вдруг тьму за окном распорола яркая вспышка. Я резко подалась вперёд, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Возле ворот там, где заканчивался охранный контур, бушевало пламя. И в центре этого огненного вихря я увидела его.

Михаил отбивался от стаи тварей. Контур всё-таки не выдержал, Изнанка прорвалась.

Существа, атаковавшие губернатора, напоминали кошек. Уродливых, вывернутых наизнанку хищников размером с крупного волкодава. Их голая, пепельно-серая кожа туго обтягивала выпирающие рёбра и острые позвонки. Неестественно длинные, узловатые лапы заканчивались серповидными когтями, оставляющими в воздухе мутные следы, а вместо морд зияли вытянутые зубастые пасти, лишённые губ. Твари двигались с пугающей, текучей грацией, распластываясь по земле и прыгая на Михаила со всех сторон. Их глаза горели мертвенно-жёлтым, гнилостным светом.