Чтение онлайн

— Я первый почуял! — огрызнулся Фрол, отпихивая её локтем и чуть не падая в корыто с водой. — Порчи нет! Молоко сладкое будет. Моя корова!

Разбрасываться такими помощниками в Приграничье — непозволительная глупость. Я строго сдвинула брови, принимая решение:

— Значит так. Раз оба служить хотите, работу разделю. Драки в моём дворе я не потерплю. Фёкла, остаёшься при коровах, хлев твой.

Фёкла победно фыркнула и показала сопернику крошечный язык.

— А ты, Фрол, — продолжила я, — отправляешься в загон к козам.

Их у нас прибавилось, глаз да глаз нужен. Рогатые, бодливые, все заборы уже обглодали. Возражения есть?

Маленькие духи переглянулись. Фрол почесал в затылке, вздохнул, будто ему поручили командовать армией демонов, деловито крякнул и проворчал:

— К козам так к козам. Они животины харaктерные, вредные, как раз по мне.

И, не сказав больше ни слова, он вперевалочку потопал в сторону козьего загона. Конфликт был исчерпан. Я кивнула Лукерье с благодарностью. Хорошо, когда двор полнится помощниками, даже если они иногда дерутся в навозе.

Вернувшись в дом, я прошла на кухню. Там уже жарко топилась печь, а Варя гремела ухватами. За печкой раздался знакомый сухой шорох, похожий на шелест осенних листьев.

— Не нравится мне этот столичный, хозяюшка, — проворчал Тихон, наш домовой, даже не показываясь на глаза. В щели между кирпичами мелькнула только его лохматая борода. — Ох, не нравится. Скользкий, как угорь.

— И чем же он тебе не угодил? — усмехнулась я.

— Слова у него гладкие, а внутри пусто. Ходит, вынюхивает что-то. А утром свои сапоги модные каким-то зельем мазал — воняет так, что мыши из подпола с чихами сбежали! Тьфу, срамота одна, а не мужик.

— Пусть вынюхивает, Тихон, — вздохнула я, наливая себе горячий отвар из трав и улыбаясь его ворчанию. — Он здесь ненадолго.

Сергей спустился к завтраку свежим, выбритым и до тошноты красивым. Он явно решил сменить тактику: вместо загадочного спасителя решил сыграть роль «своего парня», очарованного простой деревенской жизнью.

После завтрака он вышел во двор, засучив рукава дорогой батистовой рубашки, и попытался помочь. Смотреть на это было неловко и смешно.

Сначала он подошёл к Егору, который чинил телегу. Попытался перехватить у него тяжёлое колесо со словами: «Позвольте, любезный». Егор, только нахмурил густые брови. Посмотрел на белые, ухоженные руки Сергея, молча забрал колесо и отвернулся, даже не кивнув.

Матрона, развешивавшая бельё на верёвках, при виде улыбающегося Сергея прищурилась так, словно увидела перед собой ядовитую змею. Скрестила руки на объёмной груди и проводила его долгим, тяжёлым взглядом. В Приграничье фальшь чуяли за версту.

С Варей вышло ещё хуже. Сергей попытался галантно забрать у неё полное ведро воды, которое она несла от колодца.

— Оставьте, барин, — резко бросила она, выдернув дужку ведра из его пальцев. Вода плеснула Сергею на сапоги. — У нас тут не

бальный зал, неча кланяться. Сама донесу, чай, не переломлюсь.

Сергей сохранил на лице дежурную улыбку, но я видела, как дёрнулась его щека. Он отступил к кузнице, пытаясь найти безопасное место, но там его ждал Степан.

Он сидел на деревянной чурке и медленно, с наслаждением точил топор. Вжик. Вжик. Металл лезвия был абсолютно матовым, не дающим бликов даже на солнце. Чёрное железо. Единственный в нашем мире металл, способный перерубать живые магические лозы Изнанки и пробивать шкуру высших тварей. Добыть его стоило огромных трудов, а выковать — ещё больших.

Степан демонстративно провёл точильным камнем по лезвию, поднял глаза на Сергея и улыбнулся. Это была страшная улыбка человека, который точно знает, куда именно он всадит этот топор, если придётся.

Сергей побледнел, сглотнул и поспешил уйти в сад. Я наблюдала за этим с крыльца. Мне бы вмешаться, защитить гостя по правилам гостеприимства, но я не стала. Чёрный ручей сам проверял его на прочность.

Ближе к полудню я работала в яблоневом саду, проверяя землю у корней. Сергей нашёл меня там.

Он шёл по тропинке, заложив руки за спину, и говорил что-то о том, как здесь, оказывается, живописно, если привыкнуть. Я слушала вполуха, потому что моё внимание привлекло нечто другое.

Сергей поравнялся с центром сада, где росло Дерево Первого Сада. Тонкий ствол, мерцающие металлическим блеском листья, тихое, похожее на звон колокольчиков гудение. Это дерево было не просто магией. Оно было якорем, удерживающим баланс между нашим миром и Изнанкой. Оно питалось моей силой и отвечало мне светом.

Но когда Сергей сделал шаг и оказался в тени его ветвей, произошло странное.

Серебряные листья вдруг поникли. Внутренний свет, всегда ровно пульсирующий в стволе, дрогнул и потускнел, словно на него набросили грязное сукно. Тихий звон превратился в глухой, тревожный шёпот.

Я резко выпрямилась. Земля под моими ногами стала холодной. Дерево реагировало, его отторгало. Словно Сергей нёс в себе нечто несовместимое с жизнью, которую излучал якорь.

— Что с ним? — Сергей тоже заметил, как померкли листья, и отступил на шаг.

— Отойди от него, — приказала я.

Как только он отошёл, серебряный свет медленно, с натугой, начал возвращаться. Внутри меня поселилась липкая тревога. Деревья Первого Сада не обманешь. В Сергее была гниль, которую я пока не могла разглядеть глазами.

Вечер подкрался незаметно. Солнце провалилось за зубчатый край чёрной тайги, и тени во дворе стали длинными и хищными.

Приграничный распорядок не терпит нарушений. На закате все работы прекращаются.

Я подошла к крыльцу, где Михаил уже натягивал тяжёлые кожаные перчатки. На его поясе висел короткий меч, а в глазах горел тот самый огонь стихийника, который он сдерживал днём.