Помещица
Шрифт:
Михаил тут же распахнул глаза. Сон слетел с него в мгновение ока, как и положено воину Приграничья. Он перевёл тяжёлый взгляд с моего лица на свою руку, всё ещё лежащую на моей талии, а затем на светящийся кокон. Скулы губернатора едва заметно потемнели от неловкого осознания этой странной близости, возникшей за одну ночь битвы и сна.
Я отпрянула, как ошпаренная, разрывая магическое сплетение с почти физическим усилием. Оно тут же распалось на знакомые отдельные потоки, оставив лёгкое покалывание на коже.
— Доброе утро, — хрипло прокашлялся Михаил, поспешно поднимаясь на ноги и отряхивая
— Да… быстро, — пробормотала я, поднимаясь следом и лихорадочно поправляя растрепавшиеся волосы. Нужно было срочно нарушить повисшую неловкость. Заполнить тишину чем угодно. — Михаил, пока мы не разошлись… Нам нужно поговорить о Сергее.
Губернатор мгновенно подобрался. Вся неловкость испарилась, уступив место холодной сосредоточенности. Я вполголоса, стараясь не упустить ни одной детали, пересказала ему то, что Воронцов поведал мне о моей мачехе, про чёрный культ и обсидиановое зеркало.
С каждым моим словом лицо Михаила мрачнело всё сильнее, становясь похожим на высеченную из камня маску.
— Чёрная колдунья, значит, — процедил он. — Что ж, это многое объясняет. Но твой столичный гость, Лиза, мягко стелет, да жёстко спать.
— Он уверяет, что подслушал всё случайно, — от смущения я опустила глаза. — Ради меня.
— Ради тебя? — Михаил криво усмехнулся. — Лиза, род Воронцовых издревле держит лучших буревестников во всей Империи. Их птицы пересекают континент за пару суток, не боясь ни магических бурь, ни хищников. Если дело было только в срочном предупреждении, он бы просто отправил депешу. Она была бы в твоём поместье через сутки. Это быстрее, безопаснее и надёжнее, чем личный визит через пол-империи, кишащую бандитами и тварями Изнанки. Так зачем же он приехал? Рисковал жизнью? Или его что-то влекло сюда, помимо заботы о твоей безопасности?
Холодок пробежал по спине. Логика Михаила была неумолима.
— Чтобы получить права на поместье, — вздохнула я, вспоминая влажные ладони Сергея. — Он предложил мне отписать управление на него, чтобы Клара не добралась до земли.
— Вот оно что, — Михаил задумчиво потёр небритый подбородок. — Он знает слишком много подробностей, доступных либо участнику, либо очень осведомленному шпиону. Значит, ему нужна либо эта земля с её Разломом, либо ты, как законная владелица. Либо всё вместе. Он не спаситель, Лиза. Он стервятник, почуявший силу. Держи ухо востро.
Словно в подтверждение его слов, из-за печи донёсся знакомый сухой шорох, и в щели блеснули недовольные желтоватые глаза Тихона.
— Ох, прав Михаил Андреевич, хозяюшка, прав, — заскрипел домовой. — Этот молодец столичный по ночам не спит. Ходит по дому, мышом крадётся. Нос во все углы суёт, по половицам стучит, ищет что-то, вынюхивает.
— Что он может искать? — нахмурилась я.
— А леший его знает! — фыркнул Тихон. — Но это полбеды. Банник наш сегодня с утра рвал и метал, чуть каменку не развалил! Гость-то твой ночью в баню ходил. Один! После полуночи! Да ещё крест нательный с себя снял, и пояс обережный не надел! Чудом банник его не запарил. Видно, силёнок у столичного чёрного дельца хватает отбиться… или зароки знает нечистые.
Внутри у меня всё сжалось от дурного предчувствия. Даже в столице
Днём мои подозрения лишь укрепились. Оставив Михаила разбираться с последствиями ночного прорыва нечисти, я отправилась к почтовой башне. Навстречу мне вышел угрюмый Филин, пропахший сырым мясом и травами.
— Хозяйка, — птичник хмуро склонил голову. — Ты бы гостю своему сказала, чтоб не шнырял, где не просят. Застал его утром у башни. Замок разглядывал, отмычку доставал. Ещё раз увижу — собак спущу. Мне птиц нервировать нельзя, у нас самый важный этап учёбы.
— Он пытался влезть в башню? — процедила я, сжимая кулаки. Волконский переходил все границы. — Прости, мастер. Я запру двери на кровную печать. Как успехи с нашими подопечными?
Старик тут же оттаял, его лицо разгладилось. Мы подошли к вольерам. Здесь Филин обучал первых соек — фамильных птиц рода Стрешнёвых, рода моей покойной матушки.
В Гильдии этих птиц уважительно звали «Пёстрыми хитрецами». В отличие от буревестников Волконских или кречетов Белозёровых, сойки не носили писем. Они запоминали устные послания и имитировали голос отправителя, передавая интонацию до мельчайших деталей. Возрождение этой стаи было моей тайной гордостью.
— Пеструха радует, — Филин указал узловатым пальцем на верхний насест. С балки сорвалась крупная, переливающаяся синими и рыжими перьями птица. Она сделала круг над двором, спикировала и легко опустилась мне на плечо.
— Замок разглядывал, отмычку доставал! — вдруг выдала птица скрипучим, недовольным голосом Филина.
Я рассмеялась несмотря на тревогу, царапающую душу, и погладила сойку по блестящей спинке. Самая смышлёная из выводка.
— Пора, хозяйка, выпускаем на облёт, — Филин надел на руку кожаную перчатку.
Я наблюдала, как Пеструха взмывает в серое приграничное небо, делая свои первые пробные полёты над поместьем. Она будет моими ушами и моим голосом. И если Сергей Воронцов думает, что сможет легко обвести меня вокруг пальца в моём собственном доме, он очень, очень сильно ошибается.
Сложить разрозненные события в единую картину оказалось несложно: внезапное появление Воронцова, его подозрительный ночной визит в баню и последовавший за этим прорыв нечисти из Разлома. Ох, не к добру приехал мой столичный «спаситель», ох, не к добру.
Глава 7
Воздух в дальнем конце старого сада всегда казался густым, напоённым ароматом горьких трав. Здесь, на небольшой прогалине, росло серебряное дерево из семени Первого Сада. Живой якорь, брошенный древними магами, чтобы удерживать истончающуюся ткань миров над Разломом. Его листья, похожие на птичьи перья, тихо звенели даже в безветрие.
Нора Робертс
рейтинг книги
