Чтение онлайн

Филин вытер рукавом выступившую на лбу испарину.

— Ох, и характерная… — проворчал он, хотя в голосе звучала нежность. — Своевольная. Долетит, обязательно долетит. Но седых волос мне прибавит.

Весь оставшийся день ожидание сводило меня с ума. Письмо улетело, но ответа придётся ждать долго. Чтобы не сойти с ума от тревожных мыслей об инквизиторе, Ордене и кознях мачехи, вечером я спустилась на тренировочный полигон, обустроенный за конюшнями.

Михаил уже ждал меня там. На нём была простая льняная рубашка, рукава закатаны до

локтей.

— Готова? — спросил он, и в его ладонях вспыхнуло пламя.

— Всегда готова, — ответила я, прикрывая глаза и обращаясь к силе земли под босыми ногами.

Мы начали медленно. Моя магия Земли и Жизни поднималась из почвы упругими лозами, выстраивая защитные контуры, а Михаил атаковал их Огнём. Поначалу это было противостояние, но чем дольше мы тренировались, тем яснее я чувствовала изменения.

Как и в тот день у Разлома, наши стихии перестали конфликтовать. Они снова начали объединяться, работать в паре независимо от наших желаний.

Когда Михаил бросил в меня сноп пламени, я не стала ставить глухой щит. Я подняла земляной вал, позволяя огню обжечь его, запечь почву, превратив рыхлую землю в монолитную, несокрушимую керамическую стену.

Это было удивительное чувство. Его Огонь не сжигал мою Жизнь, а очищал её от гнили, согревал спящие семена, давал толчок для нового роста. А моя Земля давала его пламени надёжное русло, не позволяя разрушительной стихии выйти из-под контроля.

Я открыла глаза. Золотисто-зелёное свечение моей магии сплеталось в воздухе с багровыми искрами его силы, образуя вокруг нас пульсирующий, гудящий купол. Резонанс становился всё сильнее, связывая нас невидимыми нитями.

Михаил опустил руки, тяжело дыша, но пламя вокруг него не погасло. Оно стало мягким, почти домашним. Он смотрел на меня сквозь оседающую пыль, и в его взгляде читалось то же потрясение, что испытывала я сама.

Орден мог прислать своих карателей. Тьма могла лезть из Изнанки или из душ предателей-людей. Но стоя здесь, на своей земле, чувствуя, как моя магия откликается на силу Белозёрова, я впервые за долгое время верила: мы сможем дать им отпор.

Сажать третье Семя Первого Сада нам пришлось на самом краю поместья, там, где воздух уже явственно горчил, а небо над горизонтом вечно подсвечивалось багровым маревом Разлома.

Я опустилась на колени, погружая пальцы в сухую, каменистую почву. Земля здесь сопротивлялась. Она была больна, отравлена близостью Изнанки, и мне пришлось влить почти весь свой резерв, чтобы пробудить в ней хоть каплю тепла для принятия Семени.

Мы знали, что ночь будет тяжёлой. Изнанка не прощает тех, кто отвоёвывает у неё территорию.

Едва солнце скрылось за лесом, со стороны Разлома потянуло густым запахом гари и серы. В подступающей темноте вспыхнули десятки красных точек.

— Идут, — глухо произнёс Михаил, вставая передо мной и обнажая клинок, по которому тут

же побежало пламя.

На нас шла стая пустошных гончих. В свете огня Михаила я разглядела их жуткие силуэты: быстрые, поджарые твари с просвечивающими сквозь гнилую плоть обугленными костями. Из их разинутых пастей валил густой, едкий дым. Гончие бросились на нас разом, беззвучно и стремительно.

Михаил ударил широким веером огня, превращая первых трёх тварей в пепел. Я ударила ладонями о землю, вскидывая перед нами частокол из толстых, напитанных моей силой корней. Гончие с разбегу налетали на деревянный щит, их когти со скрежетом рвали кору, но корни держались.

Дом позади нас тоже не остался в стороне. Обернувшись на секунду, я увидела, как бревенчатые стены усадьбы вдруг вспыхнули тёплым золотистым светом. Тихон плёл защитные руны, покрывая дом непроницаемым куполом.

У распахнутых ворот металась огромная, сотканная из теней фигура, издающая леденящий душу рык. Лукерья встала на защиту своего подворья, не пуская нечисть во двор.

А со стороны бани доносился оглушительный, ритмичный грохот, это банник неистово лупил медными ковшами по тазам, создавая магический шум, от которого гончие ошалело мотали головами.

И тут со стороны птичьего двора раздалось яростное хлопанье крыльев боевых петухов. Пятеро огромных, красно-чёрных птиц с насаженными на шпоры лезвиями из чёрного железа с истошным, режущим слух боевым кличем врезались в стаю гончих. Петухи сражались с безрассудной яростью пернатых демонов: они взмывали в воздух, били тварей когтями, безжалостно клевали их в светящиеся глаза и рвали гнилую плоть сталью, поднимая дикий вихрь из искр, пепла и собственных перьев.

Воспользовавшись этой суматохой, из калитки выскочил Степан. В его руках тускло блестел тяжёлый топор из чёрного железа, единственного металла, который рубил создания Изнанки как обычное мясо.

Управляющий с кряканьем снёс голову прорвавшейся гончей. Следом за ним, бледная, но с пылающим решительностью взглядом, выбежала Варя, сжимая в руках… огромную чугунную сковороду. И к моему изумлению с размаху приложила ею тварь, пытавшуюся обойти Степана со спины.

Но тут гончие вдруг заскулили и брызнули в стороны, поджимая хвосты. Боевые петухи, почуяв неладное, тоже прекратили атаку и с возмущённым клёкотом поспешили отступить за ворота усадьбы.

Земля под ногами мелко задрожала, и из клубов тумана у Разлома выступила огромная фигура.

— Ломник… — выдохнул Михаил, и в его голосе впервые прозвучала настоящая тревога.

Я читала о них в бестиарии. Редкая, полуразумная тварь, состоящая из сплетения мёртвых мышц, камня и осколков ржавого металла. Ломники ненавидели всё живое, а чистая магия Жизни причиняла им физическую боль. Третье Семя, пульсирующее в земле за моей спиной, было для него как раскалённый гвоздь в мозгу.

Тварь издала звук, похожий на скрежет двух мельничных жерновов, и бросилась на нас.