Помещица
Шрифт:
Глава 16
Посадка каждого нового семени Первого Сада превращалась в настоящую войну. Бабушка писала правду: Изнанка чувствовала, как мы отвоёвываем у неё мёртвую землю, и сопротивлялась с яростью загнанного в угол зверя.
Четвёртое и пятое семя мы сажали с разницей всего в несколько дней, и оба раза нам приходилось с боем выгрызать у Тьмы каждый дюйм пространства.
Воспоминания этих ночей слился в моей памяти в единую, изматывающую круговерть из вспышек пламени, лязга чёрного железа и пульсирующей боли в истощённых магических
Когда мы закладывали в землю четвёртое семя, на нас обрушилась целая волна низшей нечисти, ведомая пустошными гончими.
А вот пятое семя едва не стоило нам жизней, потому что Изнанка выпустила тех, о ком я с содроганием вспоминала. Пришли туманники.
Это случилось в самую глухую пору ночи. Воздух внезапно стал ледяным, а с Разлома поползла густая, неестественно белая пелена. Она не стелилась по земле, а двигалась целенаправленно, словно живой организм.
Я стояла на коленях, вливая резерв в посаженое семя, и с ужасом наблюдала, как оживают строки из старого гримуара: «туман сгущался, принимая очертания человеческих фигур, вытянутых, зыбких, с пустыми провалами вместо глаз. Они тянули призрачные руки… Тысячи голосов, сливающихся в монотонный гул», били по ушам, лишая воли и высасывая из тела тепло.
— Соль! Давай соль! — крикнул сквозь этот гул Степан.
В Приграничье первое правило против бестелесной нечисти впитывали с молоком матери. Варя и её муж, не смея шагнуть за защитный контур, принялись щедро, широкими горстями швырять в наступающий туман крупную каменную соль. Там, где белые кристаллы соприкасались с призрачными фигурами, раздавалось злое шипение, и туманники отшатывались, теряя очертания. Их парализующий морок на секунду спал.
Этого мгновения хватило Михаилу. Он шагнул вперёд, заслоняя меня, и ударил широким, сплошным валом ревущего пламени. Огонь столкнулся с отравленным туманом, выпаривая его, рассеивая без остатка, превращая жуткие фигуры в безобидный пар. Земля жадно втянула мою силу, и позади нас вспыхнул пятый серебристый росток.
Мы бы не справились в одиночку. С каждым днём я всё яснее понимала: поместье держится не только на моей магии Жизни и пламени губернатора, оно держится на людях.
Варваре и Степане, которые нашли своё счастье в «Чёрном ручье» вдали от родных и стали важными людьми. После свадьбы Варвара приняла должность экономки поместья, а Степана я назначила управляющим. Каждое новое сражение не обходилось без их помощи. Они сражались за свой дом и своё счастье.
Каждое утро, едва оседал пепел ночных сражений, Егор гнал телеги к дальним чистым ключам и привозил огромные бочки с водой, чтобы отпаивать измученную землю.
Деревенские женщины оккупировали усадебные кухни. Над поместьем теперь постоянно висел густой, сытный аромат, кухарки день и ночь варили знаменитую «Похлёбку Хранителя». Густое варево из мяса, крупы и особых трав Приграничья мгновенно восстанавливало физические силы и латало мелкие бреши в ауре.
Даже деревенская детвора не сидела без дела. Стайками под присмотром вооружённых мужиков, они бегали на опушку чистого леса и собирали ветки рябины. Красные ягоды и терпкие листья этого дерева испокон веков служили природной защитой. Из них
Включились в работу и духи. Если банник и дворовая помогали в открытом бою, то овинник Фрол — дух сушильного сарая, считавшийся самым свирепым и злым из всех домашних сущностей, взял на себя продовольствие. По ночам из овина доносился яростный стук цепов и недовольное бормотание. Сверкая во тьме жёлтыми глазами, Фрол неистово провеивал и перебирал зерно для нового посева. Нам нужен был усиленный, магически напитанный урожай, чтобы прокормить растущее поместье и деревню, и суровый дух, признавший во мне хозяйку, выжимал из зерна всю возможную силу.
Наладилась и связь с внешним миром. Наш старый Филин окончательно освоился на птичьем дворе и переоборудовал голубятню. На днях он выпустил ещё двух магических соек, и теперь связь с Дороховым на границе и знахаркой Агафьей стала постоянной. Птицы безошибочно находили адресатов, пронося донесения сквозь любые искажения Изнанки.
Но тем же днём одна из соек принесла весть, заставившую меня помрачнеть. Птица опустилась на перила крыльца, открыла клюв и хриплым, уставшим голосом Дорохова произнесла:
— Из столицы едет комиссия расследовать исчезновение инквизитора. Будь готова, Лиза.
Я погладила сойку по синим перьям, угостила зерном и задумчиво посмотрела на горизонт. Клара Августовна не сдавалась. Поняв, что первый план провалился, чёрная пробуждательница решила зайти со стороны закона и бюрократии. Что ж, пусть едут, теперь мне было что им показать.
Вечером, когда суета дневных забот улеглась, мы с Михаилом сидели на деревянной скамье у очищенного родника. Вода тихо журчала, переливаясь по камням, а воздух был наполнен ароматом влажной земли и цветущих трав.
Михаил обнимал меня за плечи, делясь своим ровным, согревающим теплом. Я прижалась к нему, положив голову на плечо, и мы молча смотрели на поместье.
Там, во мраке подступающей ночи, мягким, ровным светом сияли молодые деревья из лунного серебра. Они стояли на равном удалении друг от друга, связывая землю невидимыми, но мощными корнями-нитями.
Одно. Второе. Третье. Четвёртое. Пятое.
Пять из девяти. Больше половины. Кольцо росло, и с каждым новым деревом Тьма отступала на шаг назад. И глядя на это сияние, я знала: никакие твари Изнанки и никакие столичные комиссии не заставят меня отдать им этот свет.
Глава 17
Тревожный клёкот магического зимородка разорвал утреннюю тишину усадьбы. Птица камнем упала на подоконник моей спальни, едва не разбив стекло, и, тяжело дыша, открыла клюв. К её лапке была привязана жемчужина Хмелевских, дрожащими руками я открыла капсулу и достала записку.
— Лиза… Елизавета Викторовна, — рука знахарки Агафьи дрожала от усталости и отчаяния, буквы выходили не чёткими. — Я теряю его, раны от когтей высшей нечисти слишком глубоки, гниль Изнанки пошла по венам. Моих сил уже не хватает даже удерживать его. Умоляю, привези Цветы Первого дерева и воду… мне нужна Живая вода из твоего родника. Иначе к завтрашнему полудню инквизитор отдаст душу Создателю.