Помещица
Шрифт:
Я вскочила, на ходу накидывая дорожное платье. Времени на долгие сборы не было.
Первым делом я бросилась в тайную кладовую, где хранила свои запасы. Цветы Первого Семени, которое мы посадили в самом начале, давно отцвели, уступив место серебряной листве, но я успела собрать их и высушить. Даже сейчас, сухие и хрупкие, они слабо мерцали во мраке шкатулки, храня в себе концентрированную искру первозданной магии. Действие сухих цветов я не успела изучить, но это лучше, чем ничего.
Затем я побежала к роднику, набирать Живую воду дело,
Я опустилась на колени на влажные камни, очистила мысли от страха и спешки, оставив лишь искреннее желание спасти угасающую жизнь, и бережно набрала искрящуюся влагу в хрустальную флягу.
Вернувшись к дому, приказала запрягать. Михаил с раннего утра уехал в Усть-Рубежное, ему приходилось ездить так далеко каждый день. Губернатор не мог оставить без внимания земли, находящиеся под его рукой, так же как не мог оставить меня. Вот и приходилось разрываться, но Белозёров не жаловался. Мне казалось, что ему даже нравилось возвращаться поздно вечером ко мне, зная, что я не сплю, его ожидаючи.
Степан гнал лошадей так, что мы долетели до дома знахарки в рекордные сроки.
Едва переступив порог дома Агафьи, я задохнулась. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом кипящих травяных отваров, жжёной ткани, уксуса и густым, ржавым ароматом крови. Медицина в Приграничье — суровая смесь полевой хирургии и древнего знахарства.
Инквизитор так и лежал на широком дубовом столе посреди горницы. Он был бледен как полотно, а от его правого плеча к груди тянулись три рваные, почерневшие, вздувшиеся борозды. Вокруг ран пульсировала маслянистая тьма. Мелкие раны снова открылись и кровоточили.
Агафья с засученными по локоть окровавленными рукавами колдовала над ним. Одной рукой она сурово и точно накладывала тугие швы из конского волоса, стягивая края растерзанной плоти, а другой чертила над грудью раненого дымящиеся руны, беспрерывно шепча старинные, гортанные заговоры на кровь.
— Привезла? — отрывисто бросила она, не поднимая на меня воспалённых от бессонницы глаз.
— Да, — я подошла ближе, выставляя на стол флягу и мешочек с лепестками.
— Разводи огонь под малым котлом. Смешивать будем мы обе. Я не вытяну его одна, Лиза. Тьма пустила в нём корни, она жрёт его изнутри.
Я быстро разожгла очаг и вылила Живую воду в медный котелок. Вода не закипела, как обычная, а заискрилась, издавая тихий, мелодичный звон. Я бросила туда сухие Цветы Первого дерева. Едва коснувшись влаги, они вдруг распустились, возвращая себе свежесть, а затем растворились, окрасив воду в плотный серебристый цвет.
— Теперь мы, — скомандовала Агафья, вставая рядом со мной.
Она простёрла руки над котлом, и из её пальцев
Я закрыла глаза и потянулась к своему резерву. Инквизитор был на самой границе, одной ногой за кромкой. Чтобы вытащить его, одной Жизни было мало, требовался баланс. Жизнь, чтобы заставить клетки восстанавливаться, и Смерть, чтобы отсечь гниющую плоть и приказать уходящей душе остановиться. Две стороны моей сути.
Я выдохнула, сплетая потоки. Из моей правой руки в котёл хлынула ослепительно-зелёная, бурная энергия Жизни, а из левой — прохладный, спокойный и неотвратимый пепельно-чёрный поток магии Смерти.
Наши с Агафьей силы столкнулись над Живой водой. Янтарный, зелёный и чёрный сплелись в тугую, вибрирующую спираль, погружаясь в отвар. Зелье в котле вспыхнуло, над ним поднялся столп белого пара, пахнущего грозой и весенним лесом.
— Готово, — выдохнула Агафья, тяжело оседая на табурет.
Я подхватила котелок. Вода в нём стала густой, как сироп, и светилась изнутри.
Мы действовали быстро. Агафья разжала побелевшие губы инквизитора и влила в него несколько глотков зелья, а я щедро плеснула остатки прямо на его вскрытую грудь.
Сначала ничего не происходило, а затем мужчина выгнулся дугой, издав хриплый, нечеловеческий стон. Чернота вокруг его ран закипела и начала испаряться, с шипением исчезая в воздухе. Магия Смерти безжалостно выжигала скверну Изнанки, очищая путь для магии Жизни и целительства Агафьи. Края рваных борозд на глазах начали стягиваться, покрываясь свежей розовой кожей.
Его дыхание, до этого прерывистое и поверхностное, выровнялось. Грудь стала подниматься медленно и глубоко, жар спал.
Я привалилась спиной к тёплой печи, чувствуя, как от магического истощения дрожат колени.
Агафья, обтерев лицо чистым краем передника, долго смотрела на ровно дышащего инквизитора. Затем она перевела взгляд на меня. В её глазах плескались благоговение и застарелая усталость.
— Ты истинная Хозяйка, Лиза, — тихо произнесла она, наливая нам обеим крепкого травяного взвара. — Только та, в чьих жилах течёт власть над обоими пределами, могла сварить это. Он будет жить.
Я приняла горячую кружку, чувствуя, как дрожь постепенно отступает. Мы выиграли этот бой у смерти, но расслабляться было рано. В Приграничье передышки всегда были лишь предвестниками новой бури.
— И слава Создателю, — устало отозвалась я. — К нам едет инквизиторская комиссия разбираться, куда пропал их эмиссар. Его смерть сейчас была бы некстати.
— Он так просто не сдастся, Лиза, — усмехнулась Агафья. — Не из того теста человек.
Я посмотрела на неё с интересом. Что-то в её голосе давало понять, что она знает гораздо больше, чем говорит.
— Рассказывай, что за фрукт этот наш инквизитор, — поудобнее устроилась я, — не говори, что не знаешь его. Не поверю.