Чтение онлайн

Если бы я сохранила свою собственную ленту, возможно, я все еще была бы одной из его целей. Непрошеная часть меня хотела развязать один из этих браслетов, заявить на него свои права, застать его врасплох.

Никто не пометит меня, если только я сама этого не захочу.

Что-то, должно быть, отразилось на моем лице, потому что Поэт сдвинулся с места. С нарочитой медлительностью шут отпустил столешницу и зашагал ко мне, словно пантера.

Предчувствие и ожидание охватили

меня. Мои ягодицы вжались в выступ, когда он подошел.

Замерев в нескольких дюймах от меня, Поэт склонил голову вниз. Его вдохи и мои выдохи усилились в этой комнате. Если бы я попросила, он отошел бы в сторону и позволил мне пройти. Но слова испарились из моего сознания, и всякая праведная склонность, с которой меня воспитали, покинула мой разум.

Не сводя с меня глаз, Поэт протянул руку мимо моего плеча. Раздался характерный скрежет керамики, нарушивший тишину, и он лишь на мгновение отвел взгляд, чтобы сосредоточиться на чем-то, и это движение сделало его профиль резко очерченным.

Послышались всплески. Затем его взгляд снова нашел меня, и он поднял чашку между нами, предлагая ее. Рассеянно я взяла сосуд, сжимая его, пока Поэт не стукнул своей чашкой о мою в притворном тосте.

— Нуждаешься в чем-то, чтобы увлажнить язык? — поинтересовался он, затем понизил голос до едва слышного шепота. — Как и я.

Мое горло дернулось. Неделю назад я бы приказала ему следить за своим языком в моем присутствии. Но сейчас комментарий шута просочился под сорочку и разжег кровь, бурлящую в моей системе.

Было правдой, что мужчины не замечали меня — не так. Как принцессу, придворные и дворяне рассматривали меня с интересом амбициозного и практического толка. Технически, я была самой желанной и королевской партией, которую мог сделать любой джентльмен. Вот как смотрел на меня двор.

Как на нечто, что нужно достичь. Как на путь к суверенитету.

Но мужчины не смотрели на меня так, как это делал Поэт. Как будто я была не «что-то», а «кто-то». Кто-то с изгибами и губами, со словами и желаниями.

Никогда прежде мужчина не заставлял меня так остро осознавать форму моего рта или тяжесть моей груди, которая тяжело и упруго висела под сорочкой. Никогда прежде мужчина не пожирал меня так явно, как если бы я была кем-то, кого хочется жаждать, кого хочется поглотить. Никогда прежде мужчина не заставлял меня чувствовать себя желанной, сверх всякой меры приличия.

С того самого момента, как я вошла и увидела его, мне следовало прикрыться, следовало сохранить остатки своей скромности. Однако бунтарская потребность закружилась во мне. Она переплелась с моими бедрами, расплавленное ощущение затопило интимную щель между моими ногами.

Многие из его поклонниц мечтали оказаться запертыми с ним в темноте. Многие позавидовали бы возможности поймать его взгляд, завладеть его безраздельным

вниманием.

Взгляд Поэта слился с моим. Вместе мы поднесли чашки к губам и выпили. Вода хлынула мне в горло, и шея Поэта запульсировала, совмещенные звуки хлынули мне в уши.

Те зрачки блеснули на меня поверх края, а затем опустились к моему рту, когда мы опустили чашки. Влага покрыла мои губы. По своей собственной воле мой язык слизнул капли в уголках, жест, который проследили его глаза.

Грудь Поэта вздымалась, его живот дергался.

— Ты насытилась? — прошептал он. — Или хочешь еще?

Столько всего происходило под сорочкой. Жидкость капала в углубление между моих бедер, мой пульс колотился, как необузданный зверь, а мой взгляд блуждал по его слегка приоткрытому рту. Те мягкие изгибы блестели, так близко, так по-дьявольски.

Так неправильно.

С утонченным достоинством, которое я могла приписать только годам тренировок, я поставила чашку на столешницу, содержимое было наполовину полно. Затем я придала своему лицу невозмутимое выражение и кивнула ему:

— Принцесса знает свои пределы.

Поэт впитал эти слова, прокрутил их, затем склонил голову. Мы двигались в тандеме, я проскользнула мимо него, а он отошел в сторону. Но когда я покинула кухню, его затянувшееся молчание скользнуло по моему позвоночнику, словно пальцы.

16

Поэт

Я скажу лишь одно.

Будь мы в том коттедже одни, та ночь обернулась бы иначе.

Дай мне принцесса хоть каплю позволения, и посуда со столешницы полетела бы в стороны.

Дай она малейший знак, и ее бы сорвали с пола — а тот чертов стакан с водой разлетелся бы вдребезги об пол.

17

Бриар

На следующий день я продолжила собирать урожай вместе с Джинни. И все это время я наблюдала за ним.

Шут усаживал сына к себе на колени, задавал ребенку вопросы и слушал, как мальчик болтает без умолку.

Шут поднимал и кружил фейри в воздухе, а Тамбл суетился у них под ногами.

Шут снимал Нику с моего бедра каждый раз, когда ребенок прерывал мою работу и поднимал вокруг меня суету. Он перекидывал мальчика через плечо, мышцы его руки напрягались, когда он нес Нику, игнорируя истерику ребенка и мои заверения, что все в порядке, что мне нравится общество Нику.

Шут ни на секунду не спускал глаз с сына, подхватывая Нику на руки, когда жизнерадостный ребенок гнался за осой и подбирался слишком близко.