Обман
Шрифт:
Шут наполнил деревянную лохань водой, искупал Нику на улице по просьбе мальчика и декламировал стихотворение, вытирая его лохматые волосы.
Там был Поэт, абсолютно без ума от своего сына.
И была я, абсолютно потрясенная этим.
К раннему вечеру я больше не могла этого выносить и отступила к ручью. Вода с плеском скатывалась по берегу, поток облизывал камни. Заходящее солнце просачивалось сквозь деревья и укрывало траву отполированным светом. Восемь лет я ненавидела этот лес и не
Неожиданно что-то изменилось. Я стала свидетелем счастья здесь — смелого счастья, такого, которого у меня больше не было, но по которому я скучала.
Моя душа жалела Поэта и Нику из-за нетерпимости, которую им приходилось сносить. Мое сердце завидовало тому, как они улыбались и смеялись, несмотря на постоянную разлуку. Мои сжатые кулаки хотели их защитить. А больше всего мой сведенный желудок за них волновался.
Что я могла сделать, чтобы облегчить их участь? Нуждался ли вообще Поэт в моей помощи? Что будет, если их поймают?
Я сняла ботинки и опустила ноги в ледяное течение. Гусиная кожа пробежала по моим ногам, а вода заблестела вокруг пальцев. Я подняла с земли камешек, затем перекатывала его между большим и указательным пальцами, погрузившись в раздумья.
Нет, Поэт не нуждался в моей помощи, ведь мы едва ли были друзьями. Он доверился мне не из близости. Я сама навязала ему эту ситуацию. Если бы это зависело от шута, я бы никогда не увидела ни этот коттедж, ни людей, которые в нем жили.
Это знание было как волдырь, саднящий и обжигающий мою плоть.
Ручей струился по моим пальцам и плескался о берег. Ветерок принес его запах, который пропитал мои чувства.
Наконец-то я училась распознавать его присутствие. Скоро я буду знать, как лучше его избегать. Или как поймать его до того, как он поймает меня.
Когда я повернулась лицом к шуту, юбка моего платья скользнула по бедрам.
Поэт вальяжно опирался на ствол дерева, его плечо вжалось в кору. Трава шуршала вокруг его потертых сапог. Смятый вырез его рубашки хлопал на ветру, словно пара крыльев.
С этой ленивой позой, глазами, подведенными черным, и взъерошенной одеждой, этот мужчина выглядел неопрятным, но безупречным, небрежным и чувственным одновременно. Он стоял там, словно оплошность, ожидающая своего часа, словно наваждение, к которому я могла бы привыкнуть.
Мое дыхание перехватило, повиснув над пропастью. Вот каково это было — находиться рядом с ним: зыбко и непредсказуемо. Если бы я потеряла равновесие, падение было бы крутым, а приземление — болезненным.
Как я усвоила прошлым вечером, Тихий Поэт становился Непостижимым Поэтом. Его склоненная голова и молчаливое выражение лица спрашивали: О чем ты думаешь?
Я надеялась,
Я не солгала Джинни. Между ним и мной существовала социальная и политическая пропасть.
Но я все же ей солгала. Лишенные роскоши, мы могли бы быть простолюдинами, мужчиной и женщиной, свободными от иерархии и законов. Я хотела составить с собой договор, чтобы не дать моему впечатлению о нем стать еще хуже. Потому что после прошлой ночи оно могло стать только хуже.
Воспоминание о нас на кухне.
Едва одетые и смотрящие друг на друга.
Его тело, твердое и горячее.
Мое тело, влажное для него.
В темноте, так близко.
Ничего не произошло. Но именно из-за этого казалось, будто произошло всё.
Дрожь пробежала по моему позвоночнику. За ней последовало раскаяние, возвращая мои позвонки на место.
Если Поэт и думал о том моменте на кухне, он этого не показывал. Скорее, он склонил голову набок:
— Я не мешаю?
Я перекинула юбку через голые икры:
— А тебя это когда-нибудь волновало?
Его рот изогнулся, давая мне ответ.
Чтобы побороть неловкость, я встала и бросила камешек, который держала в руке, в ручей. Он запрыгал по поверхности и нырнул, капли воды брызнули в воздух. Я набрала еще камешков и метнула их по ряби, наблюдая, как они отскакивают и плещутся, словно осколки стекла.
Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я бездельничала в лесу. Особенно в этом.
Повинуясь внезапному порыву, я склонила голову и протянула ладонь, полную гальки:
— Боишься испытать свои навыки против королевской особы?
Поэт подавил удивление:
— В твоих устах я звучу как напыщенный придурок.
— Будь уверен, ты сам заслужил эту репутацию.
— Если мы продолжим потакать друг другу, я могу тебя развратить.
Мои слова вырвались наружу, легкие как воздух:
— Это ты искал меня, а не наоборот. И это я бросаю вызов.
— Хм. Если бы я не знал лучше, я бы сказал, что ты со мной играешь, — заметил Поэт. — Кто ты такая, и что ты сделала с Принцессой Осени?
— Она здесь, и собирается с удовольствием тебя обыграть.
Эти озорные губы скривились набок. Он изучал меня слишком долго, так долго, что его внимание ощущалось как интимная ласка.
Наконец, Поэт отстранился от дерева и двинулся ко мне. Он взял камешек из моей руки, наши пальцы скользнули друг по другу, заставив то самое забытое место внутри меня расплавиться еще больше.
Я расправила плечи.
После паузы и еще одного пронзительного взгляда, Поэт подбросил камень над головой и поймал его за спиной другой рукой.