Обман
Шрифт:
Владение смертоносными инструментами всегда было для меня делом привычным. Метание кинжалов на потеху публике, например. И я никогда не покидал замок без клинка. Безлюдные дороги. Обманчивые ночи. Мудаки-наемники, мудаки-политики и пьяные мудаки. Сами понимаете.
Но помилуйте. Я жесток к смертельным врагам и наивным мишеням, а не к упрямым наследницам. Неважно, что тогда она вздыбила мне шерсть на загривке больше раз, чем я мог сосчитать.
И все же, как дергалась моя челюсть. Она выследила меня, подобралась слишком близко, прежде чем я обнаружил ее присутствие,
В ту ночь я хотел сделать с ней многое. Что-то разумное, что-то нет.
Звучит так, будто я замышлял нечто зловещее? Слушайте внимательно и все узнаете…
Глаза Бриар расширились в ту же секунду, как она резко обернулась ко мне. Плетеный пучок на ее голове одичал и начал распадаться, рыжие пряди задрожали на ее плечах. Это зрелище дернуло за какую-то спящую струну в моей груди. Лучше было проигнорировать это и сосредоточиться на том, чтобы быть злым.
На моем веку хватало незваных гостей, обычно заявлявшихся в мои покои под покровом ночи. Мой статус принес мне не только обожание, но и зависть. Таким образом, люди омрачали порог Придворного Шута по-разному. Либо они предлагали удовольствие — от извращенного до чувственного — против чего я не возражал, либо угрожали вспороть мне живот, либо предлагали дерзкие взятки, и против двух последних пунктов я, блядь, очень даже возражал.
Но еще никогда меня не преследовали, когда я тайком куда-то направлялся.
Настойчивый свет мерцал в ее зрачках. Смелая и упрямая женщина, воистину.
А еще безрассудная. Прийти сюда было с ее стороны дерзостью, и хотя этот потворствующий порокам лес был идеальным местом для подобного поведения, это также было проявлением халатности. Она могла пострадать, попасть в засаду или того хуже.
Еще миля, и королевская диверсантка могла бы увидеть то, чего ей видеть не следовало.
Схватившись за ветку, я перевернулся в нормальное положение и приземлился на ноги. Я заметил принцессу, как только мы вошли в лес, и это было слишком поздно. Ибо мне следовало обратить внимание на преследователя гораздо раньше.
Я проглотил разделявшие нас дюймы и возвысился над Бриар.
— Ты хороша, — признал я, затем указал на себя. — Но не настолько.
Она ощетинилась.
— Ты сбежал.
— Ты бы так это назвала? Насколько я помню, я вроде как взрослый мужчина.
— Ты сбежал, опоясанный и вооруженный.
Раздражающая женщина. Значит, она принюхивалась к моим следам уже какое-то время.
— Тебе стоило бы последовать последнему моему примеру. Одно дело — выслеживать меня в крепости, но переулки нижнего города? — Я цокнул языком. — Никто не прогуливается там по ночам, если только не хочет быть ограбленным, зарезанным или выебанным.
— Или если не хочет быть замеченным.
Я захлопал в ладоши.
— Браво. Следишь за мной после отбоя, или, возможно, ты увидела меня случайно. В любом случае, я здесь без особой причины. Серебристая ночь. Повод для радости…
Острие чего-то острого ткнулось мне между ног. Взглянув вниз, я удостоился зрелища копытного крючка, стратегически нацеленного на мой член. Судя по углу, головка
Я уважал женщину, способную сделать так, чтобы с виду невинный предмет выглядел смертоносным.
— Куда ты направляешься? — требовательно спросила она. — Кто ты? И обойдемся без этой чуши в духе «это секрет, это загадка».
— Что бы ты там себе ни надумала, забудь. Я не предатель. В моем плотном графике нет времени на измену.
— Ты жонглируешь словами, а значит, ты лжец. Я знаю, на что способен твой язык.
А я знал, что такое возможность, когда слышал ее. Я скользнул вперед, понизил голос и позволил словам пролиться на ее кожу.
— Ну-ну, — хрипло произнес я. — Ты еще даже не начала узнавать, на что способен мой язык.
Тонкая полоска цвета скользнула по ее щекам, алая лента, такая блеклая, что она разворачивалась, как грязный маленький секрет. Ее осанка дрогнула — незначительный сдвиг, который не столь проницательный человек и не заметил бы. Сам же я уловил его так, будто это было мое собственное движение. Это означало, что она почувствовала мои слова между своих бедер, каждый скользкий слог глубоко укоренился в узких стенках ее пизды.
Я смаковал эту драгоценную реакцию, такую пленительную для глаз. К сожалению, внезапный образ раздвинутых бедер Бриар, сжимающих мою голову, и вкус ее оргазма на моем языке, ворвался в мой мозг.
Мой член дернулся, к счастью, она этого не заметила. Я скрипнул зубами, потому что с каких это пор я дразнил женщину или мужчину, теряя при этом над собой контроль?
Бриар изо всех сил пыталась удержать взгляд высоко, ее пульс стучал по горлу. Я мог бы наказать ее за это, за то, что она превращала каждую насмешку в неожиданное искушение, за то, что охотилась за правдой, которая ей не принадлежала, и за то, что постоянно оборачивала мои планы против меня.
И все же страх и сожаление были не теми реакциями, которые я хотел вытянуть из этой королевской особы. Нет, я хотел этого сердцебиения, этой неровной пульсации на ее шее, жаждущей вырваться наружу.
Я хотел этого.
Будь она любого другого ранга, я бы воспользовался этим моментом. Я прижал бы ее к дереву, просунул руку под юбку и погрузил пальцы в раскаленную щель ее киски, пока она не кончила бы, жестко и сладко, мне в плечо. Я фетишизировал о том, как глубоко мне пришлось бы проникнуть, чтобы пронзить ее чувства, вытянуть из нее крики, вырвать из нее стоны.
Тонкие волоски на моих руках встали дыбом в знак протеста. Бриар не была любого другого ранга. Она была нарушением правил, брешью в моем здравомыслии и весьма неудобной проблемой. Она зашла так далеко, что сделало ее угрозой. Последнее, что я мог себе позволить, — это подозрения королевской особы.
Воспользовавшись минутным шоком принцессы, я выхватил копытный крючок из ее пальцев и принялся плести небылицы: — Время от времени у меня бывают проблемы со сном, поэтому я бросаюсь в творческие скитания. Вы, возможно, слышали об этом лесе и его способности помогать с импульсами. Чем большее расстояние я здесь прохожу, тем больше вдохновляюсь, тем лучше потом сплю.