Чтение онлайн

Медленно-медленно я повернул голову, чтобы не дай бог не спровоцировать неизвестное существо на атаку.

Но существа не было. Просто книги, одна за другой, выпрыгивали со своих мест на стеллажах и падали.

На всякий случай я встал и, пятясь, отошел к двери. А книгопад креп. Книги уже летели одна за другой, всё быстрее, истеричнее. Они раскрывались, падали страницами вниз, напоминая умерших в полёте и в полёте же препарированных птиц.

— Диль! — позвал я.

— Да, хозяин? Ой…

— То-то и оно, что ой. Можешь с этим… я не знаю…

что-нибудь сделать?

— Н-нет. Это полтергейст орудует. Против полтергейста я бессильна!

Послышался топот, и в библиотеку ворвались Серебряков и Дмитриев. Они замерли по обе стороны от меня, глядя на книжный обвал. Никто не знал, что делать. Порфирий Петрович в каком-то смысле выразил общее мнение, подняв винтовку и выстрелив в груду книг.

— Да что же вы такое творите? — крикнул я.

— Не знаю, что еще сотворить. Говорю же, в этих ваших призраках я совершенно не понимающий человек.

— Вот ещё наверняка и самые интересные книги прострелили. Ох, Дмитриев…

Порфирий Петрович понурился, однако тут возникло смягчающее обстоятельство. Сразу после выстрела книгопад прекратился. Качнулась люстра, что-то щелкнуло в потолке, и наступила тишина.

— Пренеприятнейшая ситуация, господа, — резюмировал Серебряков. — Где там уже этот Муратов? Сидит, что буддийский монах, а лучше не становится! Пожалуй, становится даже хуже.

— Господа, я тут, — вошёл в библиотеку Боря. — Понимаю ваше негодование, однако ситуация сложнейшая. В этой воронке я действительно насчитал полтора десятка духовных сущностей, причём, очень сильных.

— Изгнать их можно? — спросил я, предчувствуя ответ.

— Тут нужен целый взвод спиритуалистов, — покачал головой Боря. — И посильней меня. Я извещу начальство, это уже выходит за любые рамки. Александр Николаевич, настоятельно рекомендую съехать!

— Я не перееду жить к тестю, это выглядит жалко.

— Можете переехать ко мне, — предложил Серебряков. — Это будет выглядеть лучше. Однако я не думаю, что вы согласитесь бежать от опасности, это совершенно не в вашем стиле.

Бах!

Мы все подпрыгнули, услышав звук, похожий на выстрел. Но винтовки были ни при чём. Как я понял спустя пару секунд, это взорвался один из алмазов в люстре. За эти пару секунд взорвалось еще два, после чего люстра хрустальной торпедой обрушилась между двумя креслами. Брызнули осколки. Выругался Серебряков, которому оцарапало висок.

— Уходим отсюда, — скомандовал я. — Быстро! Глаза повыбивает…

Да, мы бежали. Бежали от опасности, с которой ничего не могли поделать. Наш милый и уютный дом превратился во врага.

Первым к входной двери подбежал Боря. Он рванул ручку на себя, потом навалился всем телом и, наконец, вскрикнув, отскочил.

— Стойте! — крикнул он. Морщась, подул на ладонь. — Ручка раскалена!

— Эти призраки решили объявить нам войну? — взревел Серебряков и поднял винтовку. — Вы об этом пожалеете! Что ж, убейте меня, и я сам сделаюсь призраком! Вам тогда мало не покажется, поверьте! Дмитриев! Убей меня!

—

Вадим, ты дурак! Успокойся.

Я оттолкнул Борю, подошел к двери. Схватился за ручку, создав вокруг ладони «ледяную перчатку». Зашипело. От ладони повалил пар. Ручка не желала поворачиваться ни в какую. Вдруг она как живая прокрутилась в противоположную от естественной сторону. Мне едва не вывихнуло руку.

Так, значит, да? Ладно, давай по-другому!

— Диль!

Фамильярке не потребовалось прояснять. Она появилась и тут же нанесла удар ногой. Дверь вылетела и грохнулась на дворе. И тут дом начал орать. Это был истошный, нечеловеческий крик страшно раненного животного. Кровь леденела в жилах от этого звука.

Я схватил за плечо Борю и толкнул его наружу. Следом выскочил Дмитриев, за ними — мы с Серебряковым. Отбежав к двери, мы повернулись и смотрели на сходящий с ума дом. Он орал еще минуту. Одно за другим взорвались все стекла, которые я с таким трудом восстанавливал. Под занавес из окна детской наполовину вывалился матрас.

— Диль, — сказал я, когда всё стихло. — Ты вот прямо точно-точно уверена, что это именно хорошие для меня последствия колдовства Зиновьева? Просто я пока не ощущая радости. У меня не получается.

Диль пристыженно молчала. И тут на пороге дома возник человек.

Он вышел из дома на крыльцо, как так и надо, потянулся и зевнул. Мужчина лет тридцати, несколько рыхлый, с густыми тёмными волосами.

Он зевнул и сказал:

— Александр Николаевич, а что происходит? Мне показалось, будто я слышал выстрел и кто-то кричал…

— Вы кто? — спросил я, и два ствола нацелились на незнакомого человека с подозрительно знакомым голосом.

— Доктор, — удивился человек голосом доктора, который помолодел лет на тридцать. — Снуль… А почему вы спрашиваете?

В дом Фёдора Игнатьевича я приехал к одиннадцати утра, чтобы уже точно никого не разбудить. Открыл Ульян, поздоровался со мной с очевидным удовольствием.

— Не спят? — осведомился я.

— Что вы! Отзавтракали уже, все дома, у детей занятие.

Занятие я слышал — из недр дома доносились звуки рояля. У нас дома этой беды, к слову сказать, не было. Танька не настаивала, я, со своей стороны, тоже не хотел. Меня полностью устраивал патефон. Вернее, нет, не полностью. Я продолжал лелеять надежду, что однажды мне будет не лень, и я либо его модифицирую, либо изобрету что-то новое. Хотя бы отдалённо напоминающее хай-фай стереосистему.

В общем, пианино имелось у соседей, Каляевых, и учитель ходил к ним. Мы приловчились пропихивать своих туда же. Так и детям было веселее, и дома у нас тихо. Музыка — это, конечно, хорошо, но учиться музыке нужно, по-хорошему, в звуконепроницаемых помещениях, так как все остальные люди ни в чём не виноваты. Сегодня же, чтобы не лапсердачить учебный процесс, Танька, видимо, решила выписать им учителя на дом.