Чтение онлайн

— Здравствуй, папа.

— Здравствуйте, дети. — Я опустился на стул. Саша попятилась, но я поймал её за руку и подтянул к себе. Она немедленно отвела взгляд. Другой рукой я осторожно взял её за подбородок и заставил повернуть голову. — Н-да. Красиво.

— Что красиво, папа?

— Глаза у тебя красивые.

— Благодарю за комплимент…

— Радужки буквально огненные. А от них по всем белкам — этакие красные прожилки. Завораживающее зрелище. У тебя, Валера, тоже, только радужки карие. А прожилки — общие. Матёрые такие.

— Это потому,

что мы родственники, — пробормотал Валера, который, судя по всему, собирался снова упасть.

— Возможно, — согласился я. — Также возможно, что это неким загадочным образом связано с тем, что вы за всю ночь поспали часа полтора.

Валера перестал засыпать. Он посмотрел на меня с ужасом. Ладошка дочери дёрнулась. Близнецы перестали дышать. Я кивнул.

— Невозможно было догадаться, но я сумел. Потому как умён и сообразителен, что твоя птица Говорун. Чем занимались?

— М-мы… играли, — пролепетала Саша.

— Во что же такое интересное вы играли, что готовы сейчас от ужаса в обморок хлопнуться? Уж не в такую ли интересную игру, как «Съездим в гости к дедушке Эмилю»?

Тут близнецы поменялись ролями: Саша ахнула и повалилась, а Валера поймал её и попытался оттащить от меня. Выглядел он при этом так, будто действительно спасал жизнь сестры.

— Так, всё, хватит комедию ломать. — Я встал, закинул Сашку на левое плечо, а Валеру — на правое. — Спать. После поговорим.

Я унёс близнецов в гостевую спальню и сложил в постель. К этому моменту они уже спали. Я раздел их, запихал под одеяло. С минуту постоял, вспоминая, не забыл ли чего-то важного в ритуале укладывания спать… А, да, поцелуй же. Исполнил. И пошёл вниз.

Танька выскочила мне навстречу.

— Саша, ты… Ты уходишь?

— Да, мне срочно понадобилось навестить старого друга и отрезать ему голову.

— Какого друга?

— Зиновьева.

Как и было условлено, близнецы в темноте досчитали до ста. Саша поднялась первой. Рядом, будто запоздалое отражение, сел Валера.

— Готов?

— Спрашиваешь!

Валера скатился на пол и залез под кровать. Вернулся он с кучей простыней и одеял, стащенных из стирки в подвале. Пока он комками складывал всё это богатство на кровати, прикрывал одеялом и придирчиво оценивал, похожи ли кучи на спящих детей, Саша из двух простыней вила верёвку. Закончили одновременно.

Один конец верёвки Валера привязал к ножке кровати, а второй Саша выкинула на улицу через окно. Близнецы перевесились через подоконник и посмотрели вниз.

«Страшновато», — подумали они и переглянулись в поисках поддержки.

— Боишься? — шепнула Саша.

— Ещё чего!

— Сразу видно, что ты — трусишка.

— Сама такая!

— Я ничего не боюсь.

Подбодрив таким образом себя, Саша первой перекинулась через подоконник и, схватив «верёвку», принялась спускаться.

Сама технология была для неё, в общем, знакома. В ныне несуществующем

садике на заднем дворе на ветке висел канатик, по которому близнецы учились лазать как вверх, так и вниз. Вообще, мы, конечно, старались развивать детей гармонично, вкладывали не только в интеллект, но и в физическое развитие. Диль занималась с ними гимнастикой, а раз в неделю они упражнялись в верховой езде.

Длины двух простыней хватило, нижний конец мёл по земле. Спустившись, Саша подняла голову и громким шёпотом крикнула:

— Ну?!

Валера вздохнул и повторил маршрут сестры. Всё-таки канатик на дереве висел не так высоко… Но руки не подвели, и через несколько секунд близнецы стояли рядом, озадаченные тем, куда девать «верёвку», которую могут заметить с улицы, и которая совершенно точно бросится в глаза тому, кто зайдёт посмотреть, как они спят. Сложно будет не понять фальшивость куч белья, если окно раскрыто, и в него уходит самодельная верёвка…

У близнецов сложилось впечатление, что они недостаточно проработали план. Однако менять что-то было уже поздно, и они, как истинно русские дети, вознесли мысленную молитву богу Авосю. После чего, посчитав, что все возможные меры приняты, побежали к калитке.

Стараниями Ульяна в доме всё работало как часы и даже лучше. Мусор подметён, что должно блестеть — блестит, а самое главное — все петли смазаны, и двери открываются бесшумно, как в немом кино. В том числе и калитка.

— Мама нас убьёт, — угрюмо сказал Валера, оказавшись на улице.

— Она ничего не узнает!

— Ты и в прошлый раз так говорила.

— В прошлый раз я говорила не так.

— Нет, так.

— Нет, не так!

— Так, так!

— Даже если так — не убила ведь!

— Лучше бы убила. Она почти плакала, а когда мама плачет, внутри меня что-то немножечко умирает.

— Ой, Валера, всё, фр на тебя. Мы быстро вернёмся.

— Угу.

— Задолго до света!

— Ну-ну.

— Фр!

Тут, словно пародируя эту милую семейную манеру, передающуюся по женской линии, сзади послышалось фырканье, сопровождающееся цокотом копыт и прочими звуками, характерными для едущего экипажа. Близнецы прянули в сторону, уступая место, и попытались затаиться в тени растущего возле дороги дерева. Но — тщетно. Стараниями некоего энтузиаста — не будем называть его имени — улицу ярко освещали магические фонари, и тень была такая себе.

Экипаж остановился.

— Нас убьют, — сказал Валера без всяких эмоций, просто констатируя факт.

— Тс! — невесть зачем сказала Саша и толкнула его локтем в бок, как будто бы соблюдая тишину, близнецы могли сделаться заодно и невидимками.

Кучер повернул голову и посмотрел на них. И тут близнецы с облегчением выдохнули, приметив зелёную ушанку.

— Кирилл Умоляевич!

— Верно, — отозвался Килька каким-то похоронным тоном. — Эмиль Германович просил вас встретить и довезти. Обратно, разумеется, тоже доставлю. Если желаете посетить Эмиля Германовича — садитесь.