Искатель, 2012 № 11
Шрифт:
— У тебя есть нож?
Бес протянул ему свой клинок.
— Пойди к Наталье, отведи из подвала в ее комнату и потом возвращайся за нашим гостем. Проведешь его к ней, оставишь вдвоем.
Бес опять недоуменно вскинул брови, но ничего не сказал, направился к двери. Минут через пять он возвратился.
— Ну, с богом, — обратился Верховский к Глазунову и подал ему нож.
Глазунов повертел в ладони клинок, медленно поднялся, медленно пошел к двери. В голове снова зашумело, виски будто обручем сдавило. Ненависть к Наташе, неожиданно вспыхнувшая в нем, раздирала грудь, требовала выхода, но и что-то другое, необъяснимо
— Иди, иди... Не обращай внимания на свои чувства, — глухо донесся до него повелительный голос Верховского. — Надо избавиться от Натальи. Надо, мой мальчик, надо!..
11
В дверь кабинета Корнеева постучали, и на пороге выросла фигура капитана Петрова.
— Что случилось? — спросил Корнеев своего заместителя, неохотно оторвав взгляд от бумаг, разложенных на столе.
— Глазунов потерялся.
— Как потерялся?
— Ушел от наблюдения.
— Где? Когда?
— Два часа назад. На автовокзале. Купил билет и так неожиданно вскочил в отходящий автобус, что наш сотрудник не успел последовать за ним.
Корнеев взглянул на часы. Было уже 17 часов 50 минут.
— Растяпа он, а не сотрудник!.. — в сердцах сказал Корнеев. — Какой маршрут автобуса?
— Сто десятый номер. До поселка Черницыно, по дороге на Москву.
— Так, — помрачнел Корнеев. — Понятно.
— Что понятно?
— Отправился искать Любимову.
— Думаешь, тоже вычислил, где она может находиться?
— Конечно. Парень он смышленый, настырный, одно слово — журналист! Жаль только, нас не послушался. Теперь придется форсировать операцию по блокированию «Уюта» и задержанию его обитателей.
— Но мы еще не выяснили, на кого работает Бес, кто стоит за его спиной. А сейчас это самое главное.
— Самое главное для нас — спасти Глазунова и Любимову. А хозяина Беса уж как-нибудь вычислим.
— Как? Ну, задержим Беса, он, в лучшем случае, признается в сбыте наркотиков и в своей причастности к гибели журналистов «Голоса Приволжья». Тут мы имеем против него весомые доказательства. А вот где подпольная лаборатория по производству наркотиков и кто ее хозяин — он вряд ли выдаст... Может, все-таки повременим с операцией?
— Нет! Медлить нельзя. Я за Глазунова боюсь. Не хватало нам еще одного трупа... А что касается тех, кто стоит за спиной Беса, так у нас есть все данные об обитателях и клиентах «Уюта» — кто-нибудь из них, несомненно. Скорее всего — Верховский. Посуди сам — может ли настоящий ученый, интеллигент, связаться с такими гнилыми личностями, как шеф «Уюта» Проханов и его гости? Не слепой же он, знает, что творится в «Уюте», да и сам там охотно всем пользуется. Значит, и его нутро с душком... Это — во-первых. А во-вторых, я установил, что в свое время в одном из НИИ он вел разработку по созданию ряда препаратов путем органического синтеза материалов. Но что-то там у него не заладилось... И вдруг — изготовленные на основе такого же процесса наркотики в изобилии появляются у Беса и распространяются им в нашем городе. Кто мог сотворить их здесь?
— Думаешь, Верховский?
— Теперь почти уверен в этом. Возьми случай с Любимовой... Студентка. Того самого института, где работает Верховский. Судя по всему, бежала-то она из «Уюта», куда доступ,
— С какой целью? Чтобы поволочиться за ней?
— И это не исключено... А с другой стороны — в «Уюте» можно организовать лабораторию? Далеко от города, от чужих глаз... Да! Я все больше прихожу к мысли, что если Верховский решил заняться производством наркотиков, то лучшего укрытия, чем «Уют», ему не сыскать. Теперь поразмышляем дальше... Верховскому, конечно же, понадобилась бы лаборантка. Он выбирает среди своих студенток девушку поскромнее и победнее, но умом побогаче и знаниями посильнее других — а Любимова именно так и характеризуется в институте, — и хитростью ли, посулами привлекает ее к работе в подпольной лаборатории.
— А почему в последние дни так охотились за ней?
Корнеев пожал плечами.
— Можно лишь предположить. Глазунову она сказала, что в «Уюте» вступила в конфликт с одним из его обитателей, потому и преследовали ее. А я так думаю, не с Верховским ли поссорилась, не от него ли бежала?.. Вот мы с тобой все гадали о мотивах убийства коллег Глазунова. Но ведь если мои рассуждения о Верховском верны, то становится понятным, почему их «убрали». После встречи с Любимовой они просто стали опасны для него: не проболталась ли о нем?.. Глазунов это раньше нас сообразил. Но теперь и нам нельзя терять ни минуты. Надо выручать журналиста. Если он угодит в лапы Беса и Длинного, то шанс вернуться живым у него вряд ли останется. Так что готовь опергруппу на выезд, а я пока руководству доложу. Думаю, возражений на проведение операции не будет.
Корнеев еще раз взглянул на часы.
— В «Уюте» сейчас как раз самый наплыв гостей. Пора нам кончать с этими оборотнями.
12
...Глазунов вышел вслед за Бесом в коридор. Ноги сделались ватными, он едва передвигал их, и если бы не Бес, почти тащивший его за собой, он, наверное, остановился бы и сел на пол. Бес пнул какую-то дверь, втолкнул его в небольшую, залитую электрическим светом комнату и тут же исчез.
Глазунов раскачивался у порога, как пьяный.
Наташа сидела за столом, уткнув голову в сложенные ладони. Услышав стук двери, она поднялась и радостно бросилась к Глазунову.
— Володя! Ты жив?!
И тут она заметила в его руке нож.
— Что это у тебя? Зачем?
Он не ответил. Тяжело дышал и, как безумный, ворочал помутившимися глазами. «Убей ее, убей», — слышался в голове гипнотизирующий голос Верховского. Но руки словно свинцом налились. Он с трудом поднял ту, что была с ножом, и... застонал, не в силах выполнить дикий приказ.
Наташа изменилась в лице. Все поняла. В глазах появилась тревога.
— Тебе приказали убить меня?
— Да... Ты — дрянь, дрянь! — процедил он сквозь зубы, вновь закипая яростью.
Горестная улыбка скользнула по бледному лицу Наташи, но девушка переборола себя, попыталась перехватить клинок. Глазунов оттолкнул ее. Наташа вскрикнула, ударившись об угол стола. Невольно обвела взглядом комнату в поисках укрытия. Такового здесь не оказалось. Окно?.. Она не испугалась бы стекол, но межрамная решетка напрочь опрокидывала и эту надежду на спасение.