Чтение онлайн

Диана поджимает губы. Куинн переводит взгляд между ней и Хеленой. Остальные в толпе уже перешептываются. Диана смотрит на толпу. Очевидно, у нее есть что сказать, но обычно она не говорит этого при таком количестве людей. Хелена не чувствует подобных колебаний.

– Ты всех нас угробила, Куинн. Никакой спасательной миссии нет. Гонка окончена. Мы получили сообщение от корпорации два часа назад. Наши агенты на Илофте успешно сорвали все миссии конкурентов. Никто не придет за нами в ближайшие дни. Мы мертвы, и это твоя вина.

Не в силах больше говорить, изо рта Куинн вырывается

вопль, похожий на паровозный свисток, и она наводит винтовку прямо на голову Хелены.

– Я ничего не делала! Это не я посадила нас в океан!

– Ну, давай. Сделай это. У тебя не хватит...

Я думаю, следующим словом изо рта Хелены должно было быть "духу". Возможно, другой, более красочный синоним. Но никогда этого не узнаю. Идеальное отверстие размером с большой палец, с прижженными краями, появляется в центре речевого центра ее мозга в этот самый момент, обрывая все, что она собиралась сказать. Хелена моргает после того, как ее уже застрелили. Она моргает, как будто в замешательстве. Я не знаю, нервный ли это импульс или она каким-то образом цепляется за жизнь несколько мгновений после того, как ее череп был пробит лучом, но в любом случае она стоит и моргает, прежде чем наконец упасть в лужу.

Тампа немедленно валит Куинн на пол, вырывая оружие из ее рук, хотя в ней уже почти не осталось сил для сопротивления. Похоже, после того как она разрядила винтовку, весь боевой дух вышел из нее, как воздух из шара. Тампа смотрит на Диану.

– Что мне с ней делать, госпожа директор?

Диана медленно протягивает руку и снимает очки. Она стоит, рассеянно протирая их мгновение, затем снова надевает.

– Убери ее отсюда, - шепчет она.

– Куда?

Диана смотрит на нее. Я задаюсь вопросом, увидим ли мы наконец, как директор теряет самообладание. Нет. Во всяком случае, не сейчас.

– В морозилку, - ровно говорит она.

– В морозилку? Вы не можете запереть меня там. Это жестоко. Я хочу поговорить с представителем профсоюза. Я хочу поговорить с отделом по равным возможностям.

– Да, - соглашается Диана, ее голос звучит так, будто она за миллион световых лет отсюда, - мы, конечно, предоставим вам все это. Но пока, заприте ее в морозилке.

Грохот разносится по столовой. Затем еще один, затем еще, пока мы все не поднимаем глаза на Ниа, стоящую на одном из столов и указывающую на пластисталевый экран, который из-за нарушенного положения корабля теперь расположен вертикально, а не горизонтально.

– Кто-нибудь знает, что это? Не нужно отвечать всем сразу. Это вода, которая нам нужна, чтобы выжить. А знаете, что вокруг нас? Океан паразитов, которые хотят проникнуть внутрь. А когда они просочатся, они заразят наш запас воды, и тогда все кончено. Ни одна цивилизованная планета или станция в галактике не откажется сбить нас после этого. Даже корсары будут стрелять на поражение, а не брать на абордаж.

Последнее заявление, исходящее от безкожей, пожалуй, отрезвляет больше, чем что-либо другое. Одно дело быть изгоем, и совсем другое - быть изгоем даже среди изгоев.

– Многие из вас не доверяют мне. Мне насрать. Я хочу выжить. Я не доверяю ни одной из вас. И знаете что? Мне насрать. Я хочу выжить.

Колонисты не доверяют космическим волкам? Дайте-ка подумать... Я все еще, блядь, хочу выжить. Команда не доверяет колонистам? Да, насрать. Я не собираюсь подыхать из-за ваших разборок. Даже ваши собственные охранники грызут друг другу глотки? Угадайте что? Я. Все. Еще. Блядь. Хочу. Жить.

Она оглядывает комнату. Все перешептываются. Воздух, кажется, искрит от напряжения. Я смотрю на Ниу и впервые вижу ту, что когда-то смогла стать капитаном пиратов, а не жалкую пленницу, валявшуюся на полу камеры.

– Вы привели меня сюда. В противном случае я бы сейчас счастливо парила мертвой ледышкой в космосе. Поэтому угадайте что? Теперь вы отвечаете за то, чтобы вытащить меня из этой передряги. Нам нужно починить двигатели и выбраться из этого гребаного океана. Я собираюсь сделать это. И мне все равно, кто пойдет со мной. И мне насрать на ваши правила. Мне вообще на все насрать, кроме меня самой! Ну так что, кто идет со мной?

В фильме в этот момент толпа разразилась бы аплодисментами. В реальной жизни я просто встаю. Мои медицинские стимуляторы закончили свою работу. Я не восстановилась на сто процентов, но могу стоять и, вероятно, держать оружие, если понадобится.

– Я пойду.

– Ладно, у нас есть историчка. Кто еще?

Хайме тоже встает.

– Согласна. Сейчас не время для мелких... да и вообще для любых разборок. Я тоже иду.

– Отлично! Трое - хорошо. Но четверо - лучше.

Встает Грейс. Она поднимает руку. Ничего не говорит.

– Четвертая. Дамочка... в смысле, Госпожа-Директор... мы забираем оружие, которое осталось. Это не просьба, скорее уведомление.

Диана смотрит на Ниу, затем на меня и, наконец, на колонистов.

– Если вы четверо сможете заставить мой офис снова двигаться, я, блядь, устрою в вашу честь парад.

31

Я чувствую себя персонажем фильма ужасов. Кажется, что в дальних коридорах постоянно кто-то бормочет и перебегает с места на место. И все это кажется таким далеким и неясным, пока монстр не падает на тебя из ниоткуда.

– Не отвлекайся, - говорит Ниа.
– Весь этот дым и шум - для лохов. У нас все под контролем.

– Ты неплохо справляешься, - говорю я.

Она улыбается.

– Ты забыла, чем я зарабатываю на жизнь? Пиратство - это по сути бесконечное шныряние по гиблым местам, где каждый только и норовит тебя прикончить.

– Единственное отличие здесь, - произносит Хайме, - в том, что твои бывшие враги не хотели съесть твой мозг.

Ниа фыркает.

– Полагаю, ты никогда не пыталась взять на абордаж контрабандистов Горе-Фа. Эти гребаные панки играют по-крупному. Эй, историчка. В какой стороне отсек управления?

К сожалению, из нас четверых я, с моими двумя-тремя днями опыта, знаю корабль лучше всех. Я наконец делаю то, за что меня наняли: прокладываю маршрут по кораблю. Только в данном случае это не заброшенное судно, о котором никто ничего не знает. Мы уже сожгли ту историческую достопримечательность. Теперь это наш собственный офис, и мы пытаемся вернуть его под контроль.